Хоть и рано было, а итоги года в голове подводились сами собой. Эти мысли вертелись, и когда я встретился с нашими возле стенда с расписанием и Рамиль прошелся на руках, потому что труды отменили, и у нас всего четыре урока!

Правда, на алгебре Инна Николаевна удушила его радость известием, что после четвертого урока домой мы не идем, а начинаем готовиться к экзамену по алгебре, проходить уже пройденное и решать задачи, похожие на те, что были в билетах в прошлом году.

Но даже это не отогнало мысли.

Прошел год, как здесь появился я-взрослый, и чуть больше полугода с тех пор, как он исчез, оставив меня справляться со взрослыми проблемами. Благодаря его знаниям я сдал жизнь экстерном. То, на что у него уходили десятки лет, у меня ушли месяцы. Наверное, родись я в более благополучной семье, и жизнь у меня-взрослого сложилась бы по-другому, но у истории нет сослагательного наклонения.

Чаще всего дети повторяют путь своих родителей. Дело тут скорее в воспитании и сформированной модели поведения, чем в наследственности. Людям свойственно идти по пути наименьшего сопротивления, и они неосознанно копируют понятную модель, пусть она и ущербна.

Но бывает, когда жизнь вызывает острое несогласие, нежелание повторять судьбу родителей, и подросток восстает, начинает жить вопреки, создает собственную модель, менее ущербную, но зачастую все равно кривую, собственные ценности, меняет свою судьбу, добивается неплохих результатов. Но гораздо меньших, чем те, которые он получил бы, родись в такой семье, как у Ильи.

Так было у меня-взрослого и никогда не будет у меня-нынешнего, потому что его память и опыт здорово меня прокачали.

Благодаря ему мой класс — не разрозненные стайки шакалят, а самый сильный и дружный класс в школе. Нам подражают, на нас равняются, нам завидуют.

После второго урока мы традиционно направились в столовую. Раньше она пустовала, там питались только малообеспеченные бесплатно, а теперь перекусывать в столовой — престижно, потому что мы — законодатели трендов.

Мои друзья научились стоять за себя и зарабатывать, теперь они не чувствуют себя ущербно. Но главное — у каждого появилось направление развития, а также во многих головах укоренилось, что престижно не нюхать клей и торговать собой, а работать и учиться.

В столовой мысли продолжали лезть, выстраивалась вереница тех, кто без моего вмешательства умер бы в ближайшее время или влачил жалкое существование, получился длинный список, и я решил подумать об этом позже.

Казалось бы, ничего особенного я не сделал, не убил Гитлера, не изобрел гипердвигатель, но меня теперь окружает совершенно другой мир, мир, в котором хочется жить и улыбаться.