Вместо трех часов мы работали шесть, считай, полный учебный день, я даже думать начал на английском.

Фадеева, Желткова, Карась, Попова, Зая, Семеняк и Плям выбрали самое простое — географию, где гарантированно не будет комиссии и добрая Карина Георгиевна вытащит на «трояк».

У нас была дерзкая задумка, о чем мы вчера сговорились после занятий: упросить Илону стать нашей классной. Потом я поговорю с директором с глазу на глаз, потому что от обычного учителя мало что зависит. В конце концов, какая разница, кто нами будет заниматься, а кто возьмет «пятый» класс и будет растить. За старшие классы обычно драка, потому что остаются только заинтересованные в учебе адекватные ребята, Москва и Бучиха из «десятого»– скорее исключение, их таких раз, два и обчелся.

Занятия закончились, Илона пожелала нам удачи и спокойствия завтра и закончила:

— Впрочем, удача вам ни к чему, вы отлично все знаете, просто удивительно! Я не помню, чтобы так старался целый класс!

Она захлопнула учебник и начала собирать методичку в сумку. Мы с Ильей переглянулись, встали и подошли к ее столу, так сделали остальные, даже Баранова и Райко были с нами солидарны.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила учительница.

Слово взял я:

— Илона Анатольевна, мы знаем, что «десятый» класс пообещали Елене Ивановне, но это ведь предварительно? Приказа еще нет?

Учительница, кажется, поняла, к чему мы клоним, и сказала:

— Нет.

— Потому мы просим вас не уходить, — сказал я. — Вы нам очень нужны. Очень. Возьмите «десятый», ваши дети к вам привыкли, и нам будет полезно, вы ведь нам, как вторая мать.

— Мы сговорились, — призналась она, — что на «десятом» остается тот учитель, чьих учеников окажется больше в сборном классе, для того вы и писали планы на будущее на классном часе. Больше будет вас, из класса «Б», так что…

— Мы напишем обращение к директору, — припечатал Рамиль. — И все перессорятся. А мы все равно напишем, потому что Елена Ивановна издевается над Поповой и не дала ей сдать экзамен. Она ненавидит Попову, и Наташа будет вынуждена уйти из «девятого» из-за нее, а она учиться хочет.

— Но не только поэтому, — встряла Баранова. — Мы хотим, чтобы были вы. Потому что вы — самая справедливая и заботливая. И да, письмо все равно напишем! И с директором поговорим.

— Только забастовку устраивать не надо, — улыбнулась Илона, вспоминая наши прежние подвиги.

— А вот и устроим, — уперся Рамиль. — Давайте лучше по-хорошему.

— Это уже шантаж, — сказала англичанка, все так же улыбаясь. — Так договариваться нельзя.

Тогда Рам сложил руки на груди лодочкой.