— Ладно, а если так: мы очень просим! Оставайтесь с нами! Лично я обещаю учиться на «пятерку» по вашему предмету.

— Если по всем, только тогда, — поставила условие Илона.

— Это шантаж! — нашелся Рам, — так нельзя договариваться!

Все рассмеялись.

— Мы вас очень просим. — Я заглянул ей в глаза.

Тяжело вздохнув, она кивнула.

— Хорошо, подумаю, что можно сделать.

— Спасибо! — воскликнула Гаечка. — Вы лучший учитель в школе! Нет — на земле!

Каждому профессионалу приятно, когда высоко ценят его труд, каждому человеку хочется, чтобы его любили, вот Илона Анатольевна и растаяла.

— А комиссия на экзамене будет? — задал запоздалый вопрос Райко.

— Да, тоже интересно, — кивнула Баранова, — а то ходят и ходят, ходят и ходят. Пугают.

Вздохнув, Илона Анатольевна снова села за стол, а мы заняли места. С минуту она молчала, думала, говорить или нет, все-таки решилась:

— Это не совсем комиссия… Точнее, комиссия как есть, но, мне кажется, эти люди тут не с целью проверить, соблюдаются ли на экзаменах правила. Все они — из передовых школ и гимназий, там происходит деление классов по знаниям. Например, кто-то силен в математике — он идет в математический класс, где программа сложнее. Для гуманитариев тоже есть профильные классы. Каждый директор заинтересован, чтобы лучшие ученики были в его школе, и эти люди оценивают вас, чтобы пригласить в гимназию.

— Как хэдхантеры, — выпалил я.

— Примерно, — кивнула она, — так что не удивлюсь, если не увижу в «десятом» Яну, или Илью, или Пашу.

Вот оно как! Что ж, это объясняет заинтересованность именно «девятыми» классами.

— И как они это провернут? — спросил я. — Вряд ли через Геннадия Константиновича озвучат предложение, он будет несогласен.

— Они видели списки, знают ваши фамилии и адреса, телефон выяснить тоже не проблема. Так что ждите звонка или письма.

Баранова самодовольно улыбнулась. Каждому нравится чувствовать себя камнем, ради которого сворачивают горы. Может, это именно то, что нужно ей, но точно не то, чего я хочу. Своих не бросаем!

Или это шанс начать менять что-то в другом месте? Может, здесь я уже сделал все, что мог, и пора отпустить кораблик в свободное плаванье?

Украдкой я оглядел лица, ставшие родными. Но как? Нет, я не готов.

В конце концов, мне еще никто ничего не предложил, вот предложат, тогда и буду думать. Разум сомневался, а сердце говорило «нет»!

Поймав вопросительные взгляды одноклассников, я сказал, почти пропел:

— Мне нравится здесь, и мне хотелось бы остаться здесь.

А в голове крутилось: «Но, увы, нам уже пора лететь». К сожалению, придется поступать так, как будет выгодно мирозданию. По-видимому, оно захотело сковырнуть меня с места.