Леонид Эдуардович тоже считал, что меня начало заносить на поворотах.

— Благородный, но очень безрассудный поступок, — дал оценку происходящему он уже во дворе, когда мама ушла. — В наше время нельзя так разбрасываться деньгами.

— Это и правда подарок, — в который раз за сегодня сказал я. — Своих денег я не потратил ни копейки.

Помня, какой пир я закатил на свой день рождения, они не поверили, но навязывать свои предположения не стали: мои деньги, моя жизнь.

Мы с Ильей направились в подвал, а его родители пошли домой.

— И я не одобряю, — сказал Илья, открывая подвал.

И этот туда же!

— Давай зайдем, и я расскажу, чьи это деньги.

— Ну уж мне-то сказать можешь, — обиделся Илья.

— Помнишь, бандюки подвал наш отжали? Не армяне, а во второй раз? Которые «Славяне». Они вступили в сговор с местными, отец Барика им помогал. Так вот, они убили любимого племянника Гоги Чиковани, хозяина Лукоморья.

— А, да что-то вспоминаю. Там вроде стрельба была…

— Да, но это он положил предателей, а потом сел. А я предоставил ему нужную информацию, без которой он никогда не распутал бы этот клубок. Перед тем, как сесть в тюрьму, Гоги меня отблагодарил. Гульба в ресторане на тридцать человек — его подарок. Я решил, что это идеально для выпускного. Но все не влезут, потому взрослым придется доплатить. А не смогут — так пусть одноклассники порадуются.

— А чего тогда не сказал? — обиделся Илья. — Про Гоги, про Славян?

— Потому что сейчас эта информация уже безопасна. Тогда же ты просто волновался бы за меня, ничем не в силах помочь. Ты лучше скажи, вы на Наташку пойдете?

— Конечно, — с радостью сменил тему Илья. — Родители нам четверым купили билеты. Как такое пропустить?

— Мог бы пригласительный взять…

Он мотнул головой:

— Надо поддержать наш театр. Билеты — зарплата актерам.

— Говоришь, как человек из будущего, — оценил его порыв я.

Мы сели на диван. Илья был в курсе, почему мне стало плохо во время КВН, и проникся мыслью делать мир лучше, считал это крутым и завидовал, что все на моих плечах. Пришлось объяснять:

— Понимаешь, Илья, это ни разу не весело и не круто, потому что ты себе не принадлежишь. Вот представь, ты много всего знаешь и умеешь, доставай из памяти важное, продвигайся, греби бабло лопатой. В Москву, вон, дорога открыта, там возможностей больше. Хочешь — будь музыкантом, пой песни, которые станут популярными в будущем, богатей. Хочешь, идеи книжек воруй и лети впереди славы, становись основателем писательских трендов. А нельзя! Под себя грести нельзя, нужно делать что-то ценное, иногда то, что не хочется. Вот я только подумал школу бросать, потому что мне нечего там делать — случился откат. Украденное не представляет ценности для мироздания, наоборот. Ты вырываешь что-то важное из основ, понимаешь? Это важное кто-то выстрадал и создал, а ты обесценил.