Натка подбежала к зеркалу и принялась причесываться.

— А еще она говорит, что диапазон — не так уж важно, главное, чтобы голос был приятный.

— А слух? — спросил я. — Что со слухом?

Натка пригорюнилась.

— Он есть, но я очень часто в ноты не попадаю, слышу, что косячу, а сделать ничего не могу. Но она говорит, что это почти у всех так, абсолютный слух — редкость, надо тренироваться.

— Ну видишь, ты всесторонне приятный человек: пластичная, артистичная, голосистая. И красотка к тому же. Ну как такую не взять в ГИТИС?

И снова Натка опечалилась.

— У меня жопа огромная и плоская. Если сбоку смотреть, так я худая, а если по спины… кобыла!

— Все у тебя отлично, ты худая. А что дистрофики в моде, так это ненадолго, поверь.

Мои слова на ее самооценку не повлияли никак. Никогда не мог понять, зачем девушки ищут в себе недостатки, когда их нет? У комплекса неполноценности один большой недостаток: им страдают не те, кому следовало бы. Вот, например, Карасиха живет и в ус не дует, и плевать она хотела, что упыри, лешие и прочая нечисть в ужасе разбегаются, ее завидев.

Натка не стала краситься, потому что ей предстояло гримироваться, и убежала. Боря, тихонько слушавший нас, сказал:

— Она прям помешалась на своем «Фаусте». Ни о чем другом не говорит.

— Человек просто увлечен своим делом, как ты — рисованием. Это хорошо!

Боря почесал в затылке и сказал:

— Выглядит не очень, м-да. Будто человек… э-э-э… одержим.

— Посмотри на себя со стороны, — улыбнулся я.

В планах у меня было подготовиться к экзаменам. Сдавали мы алгебру письменно, геометрию устно, диктант, сочинение и два предмета устно на выбор. Вся наша банда, кроме Гаечки, выбрала английский и биологию. Я бы и химию с физикой сдал, испытал бы себя, но было нельзя. Гаечка выбрала литературу устно. А историю у нас никто не любил: историчка не рассказывала, а бубнила. Помню, она даже мифы Древней Греции умудрилась рассказать неинтересно. Зубрить даты было сложно даже мне.

Английский мы учили коллективно: собирались на базе и каждый билет проговаривали, причем русские слова были запрещены. Если кто-то не знал или сомневался, ему объяснял сведущий, если попадалось что-то совсем неизвестное, или разговор уходил в дебри, куда школьная программа не проникала.

Таким образом мы узнали много новых слов и научились более-менее связно болтать. Во всяком случае, нам так казалось. Но уверен, что, если нас послушает носитель языка, он покатится со смеху.

Ну а после самостоятельной подготовки к геометрии я хотел чуть раньше поехать в центр, были у меня кое-какие дела.