* * *

В театр я приехал в три часа дня — тогда, когда у Наташки должен быть перерыв. В коробочке я нес четыре пирожных — безе в форме лебедей. Если Наташа не сможет есть, то это пирожное тает во рту и она хотя бы получит быстрые углеводы. Хотелось верить, что чайник и чай у них в театре были.

На входе грудью встала вахтерша — агрессивная бабка, как в мультике про Масленицу, только овчарки на поводке не хватало. Никакие уговоры на нее не действовали, благо в кармане лежала взятка — шоколадный батончик «Луна» из ассортимента, которым торговала Наташка.

Когда я протянул батончик «милой девушке», она растрогалась, а я сказал:

— У моей сестры премьера, она с утра ничего не ела, я несу ей сладости. Пропустите, пожалуйста, в женскую гримерку!

— Как зовут сестру? — для порядка спросила тетка.

— Наташа Мартынова, а я ее брат Павел. Где гримерка?

— А вон там, — вахтерша указала в правое крыло коридора. — В конце. На двери написано.

— Спасибо, — кивнул я и рванул по коридору, пока она не передумала.

Сбавил скорость, когда услышал все приближающийся возмущенный голос. Кто-то кого-то отчитывал, и я даже догадываюсь, кто и кого. Думал, главреж ругает Наташку, но увидел длинного белобрысого парня и маленького, круглого, сморщенного человечка в костюме, с короткими ручками и ножками, бешеным взглядом из-под опущенных бровей и носом, как у носача обыкновенного… Впрочем, это и был носач обыкновенный, который каким-то чудом попал в человеческую стаю.

Плечи невольно дернулись, когда я представил, что вот этот домогался моей сестры.

Рядом, бледный и всклокоченный, шагал длинный и тонкий, видимо, тот самый Толик. На меня главреж не отреагировал, продолжал разоряться:

— Просто идиоты, так надругаться над Гёте! В два часа уложить! Мыслимо ли — резать по живому!

Толик что-то промямлил в ответ, я услышал только «постмодернизм».

— Не захлебнитесь в собственном таланте! — рявкнул носач. — Это позор! Появись я раньше, то избавил бы зрителей от этого позора! Хотя бы зал был пустым! Это ж надо, такое сотворить с Гёте! Они же не поймут! Это ж…

Мне вспомнились телевизионные переделки Чебурашек и Буратин, какие стали массовыми в конце двадцатых годов будущего века, но все это делалось с единственной целью — заработать. Сценарист и режиссер Толик Иванович старались сделать невероятное.

Но вдруг главреж прав, и они просто бездарности, дорвавшиеся до сцены?

Или он просто считает классику священной коровой, где нельзя ни на шаг отступать от оригинала? Скоро станет ясно.

Теперь к гримерке я еле шел, прислушиваясь к голосу главрежа, но ничего не мог разобрать из-за эха в пустых коридорах.