— Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила. Идем разбираться.

И мама пошла, гордо вздернув подбородок. Гайде наблюдала за нами с нескрываемым любопытством.

Мама уселась на стул для больных, закинула ногу за ногу и впилась в меня взглядом. Чтобы быть с ней вровень, я занял кушетку. Гайде не стала садиться, прислонилась к стене, скрестив руки.

Мама собралась вещать, но я перебил ее раньше.

— Начнем издалека. Мама, у тебя есть трое несовершеннолетних детей семнадцати, пятнадцати и четырнадцати лет, так?

Мама часто заморгала и кивнула.

— У тебя есть муж Василий, вы живете в двухкомнатной квартире в Николаевке. А дети живут отдельно. Если точнее, пятнадцатилетний я и четырнадцатилетний Боря. Мы сами захотели переехать и жить самостоятельно, потому что в квартире тесно. — Я обернулся к Гайде. — Скажите, как бы вы поступили, если бы ваши дети захотели от вас съехать, пусть даже они хорошо зарабатывали бы?

— Я была бы против, — без раздумий ответила Гайде. — Потому что подростки — самый дурно, прости, Паша, возраст. Их тянет на всякие гадости и в дурные компании. Если бы не могла повлиять на их решение, поселилась бы рядом, чтобы они куда-нибудь не влипли.

— Мама не в курсе, что Боря уехал в Москву к старшей сестре.

— Я в курсе. Просто забыла! — попыталась оправдаться она.

Я ничего не сказал, просто посмотрел на Гайде. Она по-прежнему ничего не понимала. Пришлось продолжить:

— Мама, на каком этапе моя стройка? В каком состоянии дом, куда мы собрались переехать, какой он площади? — Она потупилась, догадываясь, куда я клоню, но крыть было нечем. — Боря сильно вытянулся за лето, есть ли у него одежда к школе? Что мы едим, полноценно ли питаемся? Достаточно ли спим? Не попали ли под влияние секты, а то всякое говаривают.

Воцарилось молчание. Мама, побледнев, изучала ногти. У Гайде, которая сама мать, услышанное не укладывалось в голове, и она спросила:

— Оля, ты правда ничего этого не знаешь?

— Знаю! — Мама, как школьница, получившая «двойку», доказывала, что она учила урок.

— И на каком этапе? — задал я резонный вопрос.

— На последнем!

— Какой площади дом? — продолжил я допрос.

— Большой… огромной. Ты строишь двухэтажный дом.

— Как же я его за полгода отгрохал? Мама, ты не знаешь, потому что не интересуешься нами и ни разу там не была. Мы переехали в двухкомнатную квартиру в гостевом доме, во дворе еще во всю идет стройка. Строитель Сергей сделал мне мебель, но у меня не было вилок, ложек, тарелок, белья и матраса. Зная, что у тебя есть лишние матрас, белье, и посуды с избытком, я приехал поздно вечером просить это взять. Вышел твой муж и отказал мне. Ты была с ним солидарна. Я не сдержался и высказал то же самое, что здесь. Спокойно и без оскорблений. Так?