Вскоре Алекс и Ден тоже поняли, как тяжко приходится бедуинам, и пожалели, что поленились одеваться и прятать лицо.

— Че-то не нравится мне ветер, — проговорил Алекс, натягивая ворот футболки на лицо.

Ден сделал так же.

— Усиливается ветер, — продолжил Алекс. — Интересно, какой прогноз погоды.

Запрокинув голову, Илья проговорил:

— И небо, вон, белое какое. Затягивает.

— Это может быть от пыли, — попытался всех обнадежить я.

«Жигуль» директора уже стоял на месте, лобовое стекло было присыпано песком, бочку с водой он разместил на поперечинах, так что вряд ли ее получится спустить. На переднем сиденье развалился Нага Амзатович, Антон Елисеевич сидел сзади. В четверых бедуинах дрэк не сразу узнал своих, вылез из машины и проворчал:

— Ну и ветрище! У нас в Николаевке такого нет. А где все? Где пустые бидоны? Я много всего привез, и воду, вон.

Он принялся отплевываться.

— Все рапанов ловят для рисовой каши, — сказал я. — Давайте то, что у вас есть, вернемся с подмогой. Вы сегодня с нами?

— Ты смеешься? Я еле живой! Да и дома меня потеряли. Завтра приеду, привезу тушенки и сгущенки. — Он открыл багажник, вытащил клетчатую сумку, поставил на землю, потянулся за второй. — Это хлеб. Тут огурцы, помидоры, лук, зелень.

Я увидел в салоне полосатые арбузы и дыни, лежащие на сиденьях.

— Это для эстафеты.

— Какой? — округлил глаза Памфилов.

— Вам не сказали? — удивился директор. — Хорошо. Увидите, должно получиться весело.

— Что обещают синоптики? — спросил я, наблюдая, как пылевой смерчик, крутя палые листья, подбирается к купающейся в пыли курице.

Поднимет, не поднимет? Курица почуяла опасность и убежала, не познав разрушительной мощи смерча. Метнувшись туда-сюда, он расформировался.

— Переменную облачность с дождем, ветер порывами до десяти метров в секунду, — ответил Дрэк. — Вероятность осадков низкая. Но это у нас, что тут, без понятия. В Николаевке, например, уже облака, а над горами прямо тучи. Ветра, что удивительно, нет. Так что дождь может сюда и не дойти, он и до Николаевки не всегда доходит, когда в городе льет.

— Вот это будет попадалово! — радостно проговорил Памфилов, себе он взял огромный арбуз.

— Гоните сюда саранчу, — сказал директор. — Чтобы не бегать вам туда-сюда, вон, мокрые уже.

Нага и Антон взяли по огромному арбузу. У обоих были рюкзаки.

— Мы переночуем, вы не против? — спросил Нага. — Утром погоняем бледные московские тела.

— Мы только за! — обрадовался Илья.

Следующей ходкой пришли все, кто остался в лагере, в том числе старшие парни, дожидающиеся своей очереди занырнуть. Разлили воду по бидонам — машина аж приподнялась, забрали арбузы и дыни и утащили, а директор, глядя на мутно-белое небо, крякнул, сел за руль и укатил восвояси. Ему тяжело с нами, возраст дает о себе знать.