Нет! Не поздно!

Казалось, я барахтался на месте, палатка все удалялась и удалялась. Поочередно накатывали то бессилие, и конечности тяжелели, то гнев, придающий сил.

Похоже, я единственный не сдался, но постепенно слабел, отставал, потом снова бросался вперед. Оглянулся на берег — и не разглядел ни лагеря, ни людей, ни даже кустов — просто желтая линия берега. Ужас сковал движения. Хватит ли сил вернуться? Пока еще не поздно. Но как, когда там, в палатке, задыхается наша Гаечка⁈ Нет, я не отступлю, как жить с понимание, что сдался и погубил человека?

Донесся странный рокот, и вскоре я увидел моторную лодку, движущуюся от берега, задергался, замахал руками. Рыбаки!!! Сюда, скорее сюда!

Приблизившись, лодка сбавила скорость, и я увидел двух бородатых мужиков, как с картинки о старателях, и Леонида Эдуардовича. Это за нами, ура!

Они пронеслись мимо меня к палатке, обошли ее по широкой дуге. Каретников нырнул, за ним в воду прыгнул бородач. Теперь есть шанс спасти Гаечку! Это придало сил, и я бешено заработал конечностями.

Палатку стало сносить медленнее, лодка то и дело включала мотор и двигалась туда-сюда. Когда я наконец доплыл, Леонид Эдуардович кромсал брезент огромным тесаком. Вопреки моим опасениям, брезент не сплюснуло, наоборот, он раздулся пузырем, это увеличивало парусность, но давало запас кислорода.

— Жива? — спросил я издали у Каретникова.

Он обернулся, кивнул, и я враз ослабел: адреналин схлынул, сил бороться не осталось. Перевернулся на спину, раскинул руки-ноги. Я чертовски устал. Еще немного, и спасать пришлось бы меня. Тихонько поскуливала Гаечка. Трещал брезент. Как только появилось достаточно большое отверстие, она высунула голову и принялась хватать воздух открытым ртом. Лицо ее было красным, влажным, и непонятно, что это — вода, слезы или пот. Еще я понял, что Гаечка выжила благодаря Бориному матрасу. Всплыла, залезла на него. Клапаны оказались внизу, в воде, иначе ей бы хватило сил выбраться через окно, а так поднять мокрый брезент не хватало сил.

Как же правы ныряльщики, которые всегда берут с собой нож!

Саша буквально выпала в воду. Можно сказать, это ее второе рождение. Бородач, оставшийся в лодке, помог ей выбраться. Скрутившись калачиком, обхватив колени, Гаечка устроилась на деревянной скамье. Рыбак укрыл ее покрывалом, сунул под нос флягу.

— Держи, Элли. Впервые такое вижу, чтобы — как в сказке, девочка улетела вместе с домиком.

Гаечка трясущейся рукой попыталась свинтить крышку — не вышло, и рыбак сделал это сам. Девушка поднесла флягу ко рту, постучала зубами о горлышко, хлебнула от души — и выплюнула жидкость, выпучив глаза, закашлялась.