Сандрина, он не переменится. Он не остановится. Я знаю, ты еще не понимаешь, что это, это… Да, уйти не просто трудно, а очень трудно. Но это не невозможно. Сандрина не знает, что сказать: рассказ Каролины… во многом был рассказом о ее жизни. Каролина спрашивает, знает ли он, что она ждет ребенка. Лиза жестом дает понять, что это не она, она никому не проболталась. Каролина извиняется и говорит, что слышала, как Лиза говорила об этом по телефону. Лиза вздыхает. — Нет, он еще не знает, — отвечает Сандрина. — Думаю, он чувствует, что что-то изменилось, и я хотела ему сказать, а потом… потом появилась ты… в общем, он… — Сандрина, у тебя есть что-то твое в этом доме? Твои документы? Важные для тебя бумаги? Каролина задает очень точные и правильные вопросы. Она помнит, что он у нее отнял. Сандрина говорит, что подписала соглашение об открытии совместного счета, и ее голос понижается до шепота. Ей очень стыдно. Жалкая дура, тупая корова, толстая, толстая, толстая дура, тумба с ушами! Но ее никто не упрекает. Каролина спрашивает, нельзя ли пойти сегодня же в банк, чтобы исправить это. Ведь прошло меньше двух недель, еще не поздно аннулировать соглашение, правда же? Коллега Лизы говорит, что они полицейские, а не банкиры, что он не знает, можно ли что-то предпринять. — У тебя там есть что-то еще? В доме Ланглуа? Ценные вещи? Дорогие тебе фотографии? Украшения? Сандрина говорит, что нет. У нее мало вещей, почти ничего. Она переехала с коробками, которые до конца не разобрала. Самым дорогим был он, мужчина, который умеет плакать, ну и, конечно, Матиас. В ванной комнате лежит мешочек с дешевыми украшениями. Еще разные мелочи, красивые книги, которые она любит, несколько писем от бабушки… Но они в коробке в гараже, потому что в доме для них места не нашлось. — Он знает, что эти вещи тебе дороги? — Вроде бы нет. По правде говоря, ему на это плевать. — Ты не обязана возвращаться, — говорит Каролина. Она ничем не попрекает — она излагает факты, объясняет, и Сандрина понимает, что первая жена права. У нее, у Сандрины, никогда не было фамильных драгоценностей, да и настоящей семьи тоже; не было ничего ценного, потому что сама она ничего не стоит. Каролина говорит: — Я догадываюсь, о чем ты думаешь, и хочу, чтобы ты осознала, что это неправда. Это он заставлял и заставляет нас чувствовать себя глупыми и никчемными, но ты сумела проявить осторожность. Ты можешь уйти сегодня вечером. Прямо сейчас. — Он знает, где я работаю. — Мы тоже знаем, где вы работаете, — говорит полицейский.