— Я полубог, — сказал папа, подходя к нам от окна. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, и я слышала, как подошвы его домашних ботинок трутся о паркет. Он встал рядом с мамой, и его высокая фигура накрыла нас тенью, падающей от лампы. Я подняла на него глаза и увидела, что его лицо, обычно спокойное и немного отстранённое, сейчас было сосредоточенным, серьёзным, с той глубиной во взгляде, которая появлялась у него только в самые редкие минуты откровенности. — И у меня есть доступ к тем силам, о которых вы даже не подозреваете. Если нужно открыть портал — мы его откроем. У меня есть знания, есть кровь, есть связь с теми уровнями реальности, о которых бабушки предпочитают молчать. Не потому, что они запретны, а потому что они тяжелы. Но для тебя — я готов.

Мама кивнула и посмотрела на меня с лёгкой, чуть печальной улыбкой, которая тронула уголки её губ и сделала её лицо моложе, словно с него слетели все годы забот и тревог. Она протянула руку и коснулась моей щеки, убирая прядь волос, которая упала на глаза, и я почувствовала её ладонь — тёплую, чуть шершавую, с запахом хлеба.

— И я хочу с тобой, — добавила она, и в её голосе послышались лёгкие, почти озорные нотки, которые я так любила в детстве. — Хочу увидеть этот мир. Хочу почувствовать, как пахнет магия, которую ты так любишь. И, может быть, увидеть того дракона, который заставляет мою дочь плакать по ночам. Я хочу посмотреть ему в глаза и понять, достоин ли он тебя. Потому что если он заслуживает твоих слёз, то он должен увидеть, какая у тебя мать. — Она усмехнулась, и в этой усмешке я услышала ту самую её смелость, которая всегда восхищала меня.

Я охнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам — теперь уже не горькие, не от отчаяния, а от почти забытой, огромной, переполняющей радости, которая разливалась в груди горячим, жидким светом. Я заплакала, но эти слёзы были тёплыми, как чай с мёдом, и они текли по моим щекам, смешиваясь с улыбкой, которая расплывалась по лицу, делая его мокрым и счастливым. Я смотрела на маму и папу, на их лица, освещённые лампой, на их руки, которые держали меня, как в детстве, и чувствовала, как внутри разрывается что-то, что было сжато три долгих месяца.

— Прямо сейчас? — спросила я, и голос мой прозвучал тонко, почти по-детски, как будто я снова была маленькой девочкой, которая боится, что чудо растворится, если она моргнёт.

— Сегодня ночью, — сказала мама, и в её голосе не было сомнений. Она посмотрела на окно, за которым сумерки уже почти полностью поглотили город, оставив лишь редкие огни фонарей и тёмные силуэты деревьев. — Как только стемнеет полностью. Когда звёзды встанут на свои места, и тишина станет правильной. Мы откроем портал, и ты отправишься в свой Дартис. А если я решу остаться с тобой — останусь. Потому что я не хочу снова тебя терять.