Мама сидела напротив, и я видела, как она смотрит на меня с той тихой гордостью, которую невозможно подделать. В какой-то момент она протянула руку и коснулась моей.
— Ты счастлива? — спросила она, хотя ответ был очевиден.
— Да, — сказала я, глядя на неё и чувствуя, как в груди разливается тёплое спокойствие. — Я счастлива. Впервые по-настоящему.
Она улыбнулась, и в её глазах блеснула влага.
— Тогда я тоже счастлива.
Мы допили чай, и я проводила маму до её комнаты, пообещав завтра же представить Ричарда официально и познакомить их ближе. Она только улыбнулась и сказала, что не против, если он будет носить её на руках, потому что «драконы, говорят, умеют быть галантными».
Вернувшись в свою комнату, я села на кровать и посмотрела на брошь, всё ещё приколотую к платью. Я сняла её, провела пальцем по гладкой поверхности, чувствуя слабое мерцание, которое было для меня дороже любых драгоценностей.
— Ну вот, — сказала я вслух, глядя на мерцающий камень. — Я вернулась. И я остаюсь.
За окном розовое солнце уже почти село, окрашивая небо в цвета персика и малины, а где-то в саду всё ещё горели огни фонтана. Я улыбнулась и легла, чувствуя, как день наконец-то завершился — самым лучшим образом, который только можно было представить.
Глава 10
Ночь опустилась на Дартис, укрыв дворец бархатным розовым полумраком. Я лежала в своей кровати, чувствуя, как в груди всё ещё теплится радость от сегодняшнего дня. Воспоминания о поцелуе у фонтана, о его словах, о том, как он смотрел на меня, — всё это кружилось в голове, убаюкивая меня, как тихая мелодия. Я провалилась в сон быстро и легко, с улыбкой на губах.
Но сон оказался не таким спокойным, как я надеялась.
Вместо привычного розового неба Дартиса я оказалась в знакомом поле — том самом, где уже встречалась с бабушками. Маки колыхались под сиреневым ветром, воздух пах мятой и старой бумагой, а на горизонте стояли две фигуры. Серафима и Аделина. Они ждали меня, и их лица были суровыми, без той мягкости, которую я иногда видела в прошлые разы.
— Внучка, — начала Серафима, и голос её звучал металлически, как нож, которым режут старые корни. — Ты нарушила наш договор.
— Мы отправили тебя на практику, а не для того, чтобы ты строила там жизнь, — добавила Аделина, и в её голосе сквозило разочарование. — Ты должна была вернуться. И остаться.
Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо них я почувствовала, как холодный воздух сжимает грудь.
— Мы уже решили за тебя, — продолжала Серафима, делая шаг вперёд. — Ты вернёшься на Землю. Сейчас. Мы откроем портал, и ты забудешь этот мир как дурной сон.