Ричард шёл рядом, чуть касаясь моей руки, но не беря её, словно боялся спугнуть. Я чувствовала его дыхание, его лёгкое волнение, которое передавалось даже через воздух. Где-то вдалеке перекликались птицы, и ветер тихо шелестел листьями, создавая ту самую идеальную симфонию, которую можно услышать только в такие моменты.

Мы дошли до фонтана. Того самого, где впервые встретились, когда я только начала свою игру. Вода в нём была прозрачной, почти хрустальной, и на её поверхности плавали лепестки белых роз, которые кто-то явно оставил нарочно. Я на секунду задумалась: не он ли сам? Но Ричард смотрел только на меня.

Он остановился и повернулся ко мне. Я сделала то же самое, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он молчал несколько мгновений, и я видела, как его глаза темнеют и светлеют одновременно, словно он собирается с мыслями.

— Я ждал этого момента три месяца, — сказал он наконец, и голос его был тише, чем обычно, но в нём звучала та особенная глубина, которую я слышала только в самые важные минуты. — Я не знал, вернёшься ли ты. Я искал тебя во сне, в магии, в старых книгах. Я даже пытался достучаться до твоих бабушек — они не ответили.

— Они не любят вмешиваться, — сказала я, улыбнувшись.

— Я заметил, — он усмехнулся, но в глазах его оставалась серьёзность. — Но ты вернулась. Ты пришла ко мне. И теперь я хочу сказать то, что должен был сказать ещё тогда, когда ты стояла у этого же фонтана в сиреневом платье и смотрела на меня с той смесью иронии и тепла, которая свела меня с ума.

Он шагнул ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моего лица. Он взял мои руки в свои — осторожно, почти невесомо, как будто я могла исчезнуть.

— Я люблю тебя, — сказал он, и эти слова прозвучали так просто и так искренне, что у меня перехватило дыхание. — Не как фею, не как союзницу, не как фиктивную невесту. Я люблю тебя, Василиса. За твою храбрость, за твой юмор, за то, как ты умеешь смотреть на мир с лёгкой усмешкой, даже когда всё рушится. Я люблю тебя за то, что ты — моя.

Слёзы подступили к глазам, но я не дала им пролиться. Я смотрела на него, чувствуя, как мир вокруг сужается до него одного.

— А ещё, — добавил он, и в голосе его послышалась лёгкая дрожь, — я хочу, чтобы ты стала моей женой. Настоящей. Не на один вечер, не для игры, а на всю жизнь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, когда я буду править этой империей, когда буду старым и седым, когда буду ворчать на погоду и жаловаться на свои драконьи болячки. Я хочу, чтобы ты была матерью моих детей и моим самым близким другом. Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Добровольно. Навсегда.