Фенька одобрительно кивнула:

— Хороший запах. Но его нужно разбавить. Иначе они подавятся.

Мы разбавили зелье тёплой водой в большом кувшине, и оно приобрело приятный янтарный цвет. Я попробовала каплю — горьковато, но терпимо. Главное, чтобы работало.

— Ладно, — сказала я, закатывая рукава халата. — Пошли. Будем лечить зомби.

Я вышла в коридор, держа кувшин обеими руками, и замерла. Процессия всё ещё бродила, как стадо сонных коров, но теперь к ней присоединились новые участники: кто-то из поварят тащил за собой кастрюлю, позвякивая ей о пол, а одна из фрейлин, видимо, решила, что она — арфа, и издавала странные звуки, когда её касались локтем.

Передо мной остановился главный дворецкий — самый важный из всех зомби. Он держал перед собой поднос и время от времени повторял: «Чай, ваше величество?» — но голос его был механическим, как у заводной куклы.

— Чай? — переспросила я. — Ну ладно, сейчас будет тебе чай.

Я взяла его за подбородок (он не сопротивлялся, просто смотрел в одну точку) и аккуратно влила зелье ему в рот. Он сделал глоток, потом второй, потом икнул — и его глаза открылись. Сначала мутные, потом всё более ясные. Он моргнул, огляделся и уставился на меня.

— Найра фея, — сказал он голосом, в котором прорезалось удивление. — Что я здесь делаю? И почему я держу поднос?

— Не важно, — ответила я, похлопав его по плечу. — Идите, выпейте чаю. Настоящего.

Он кивнул и, всё ещё слегка дезориентированный, побрёл в сторону кухни.

Следующей была графиня Велория. Она продолжала сжимать веер, хотя он был закрыт, и медленно двигалась вперёд, напевая что-то на мотив «В лесу родилась ёлочка».

— Графиня, — сказала я, поднося кувшин к её губам. — Выпейте, это от головной боли.

— У меня нет головной боли, — ответила она механически, но рот открыла.

Я влила зелье, она сделала глоток, и её глаза распахнулись.

— Что за настойка? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Я помню только, как шла на ужин, а потом… почему я в коридоре?

— Это был неудачный эксперимент с магией, — сказала я, улыбаясь. — Я всё объясню позже.

Она хотела спросить ещё что-то, но я уже переключилась на барона, который всё ещё был в ночном колпаке. Он что-то бормотал о «белках, которые украли его сапоги».

— Барон, — сказала я, поднося кувшин к его губам. — Ваши сапоги сейчас будут.

Он выпил, и его лицо приняло осмысленное выражение.

— Это была белка? — спросил он.

— Нет, — сказала я. — Это был сон. Идите поспите нормально.

Я двигалась дальше по коридору, как опытный санитар на поле боя. За мной уже выстроилась очередь из освобождённых — они стояли в сторонке, смотрели на меня с благодарностью и, кажется, пытались вспомнить, что вообще произошло.