Я прислушиваюсь к ней больше, чем к собственной голове. Когда я прикусываю изгиб, где ее шея соединяется с плечом, она издает звук, похожий наполовину на проклятие, наполовину на мольбу, и наклоняет голову, чтобы дать мне больше. Когда моя рука скользит под ее пояс, и я замираю — “Вот так?” — она отвечает резким толчком бедер в мою ладонь.

Я расстегиваю ее джинсы неловкими от желания пальцами, и она приподнимает бедра, чтобы я мог стянуть их и трусики одним движением. Жесткая джинсовая ткань цепляется за ее икры; мне приходится натягивать ее на лодыжки, пока она сучит ногами, слегка задыхаясь от смеха, помогая мне. Когда я снова поднимаю взгляд от клубка ткани, между нами больше ничего нет — только мягкие золотистые волосы на ее лобке и, каждый раз, когда она сдвигает ноги, быстрые, опустошающие вспышки скользкого розового цвета, от которых у меня пересыхает во рту.

Когда я наконец избавляюсь от джинсов, я раздвигаю ее ноги, скользя ладонями вверх по икрам и по мягкой внутренней стороне бедер, медленно раскрывая ее. Она откидывает голову назад и громко стонет, пытаясь быстрее раздвинуть ноги, но я крепко держу ее руками, удерживая на месте. Я заставляю себя не торопиться и наслаждаюсь видом того, как ее гладкая, глазированная киска открывается для меня дюйм за дюймом.

“За это зрелище можно умереть, Золотая девочка”, - бормочу я и поднимаю руки вверх, мои пальцы медленно тянутся к своей добыче. Сейчас она лежит на спине, широко расставив ноги, бедра описывают беспомощные, нуждающиеся круги.

Когда я просовываю в нее один палец, ее бедра приподнимаются навстречу моей ладони. Мне не нужно двигать пальцем, она бесстыдно трется о мою ладонь. Ее животная дикость вызывает привыкание. Это снова гондола, как будто я - шанс всей ее жизни, которым она решила воспользоваться. Конечно, она не первая женщина, которая относится ко мне как к событию, которое случается раз в жизни, как бы нелепо это ни звучало. Но дикость других девушек обычно заканчивается, когда мы покидаем бар; они превращаются в притворство и представление, когда за нами закрывается дверь спальни. Не она, она вся в сексе и, вероятно, в жизни. По крайней мере, сейчас.

Я вынимаю палец и наслаждаюсь тем, как ее бедра повторяют движение. Она тянется ко мне, но я ловлю ее руку, целуя ладонь.

“ Надеюсь, ты не такой нетерпеливый во время гонок, ” ухмыляюсь я и тянусь через кровать за упаковкой презервативов на тумбочке. Я бросаю ей пакет, чтобы заняться своими джинсами и боксерами. Она разрывает его зубами, все это время трахая глазами мое тело. Когда мой член высвобождается, она садится, чтобы натянуть презерватив по всей длине. Я позволяю ее жадным рукам провести меня между ее ног.