- Но. - Его рука все еще лежит на моей руке. "Если бы ты этого не сделал — если бы ты остался и позволил мне вместо этого тащить тебя в цирк — ты бы не справился с тем, с чем тебе нужно было справиться ". Он делает паузу. - И я сомневаюсь, что у старого неряхи Фабио теперь нашелся бы хрустальный глобус, который нужно было бы полировать.
Слова приземляются где-то глубоко и тихо. Я несу в себе чувство вины из-за текста, резкости, выражения его лица на фотографиях из Адельбодена после. Слышать, как он говорит это, на самом деле не стирает это; это просто делает это меньше. Управляемо.
- Ты не обязан отпускать мне грехи, - мягко говорю я.
"Я не оправдываю тебя", - отвечает он. "Я говорю тебе, как есть. Ты была права". Его глаза находят мои в тусклом свете. "Но Злата?"
"Да?"
- Больше так не делай.
Не угроза. Даже не требование. Просто два человека, которые оба достаточно пробежались, чтобы знать, чего это стоит.
"Я не буду", - говорю я. И я имею в виду это так, как многого не имел в виду.
Он удерживает мой взгляд еще секунду, проверяя, затем удовлетворенно кивает и снова ложится. Его рука снова притягивает меня к себе, и я сдаюсь без борьбы, щекой касаясь теплой кожи его плеча, его сердце ровно бьется у меня под ухом.
За окном последние лучи солнца покидают горы. В комнате становится темнее. Глобус на прикроватном столике улавливает последние голубые отблески сумерек сквозь занавески и мягко откидывает их, словно оберегая.
Я долгое время больше ничего не говорю.
Он тоже этого не знает.
Этого достаточно.
Эпилог
Reiteralm, Austria
ЗЛАТА
Снег в Райтеральме выглядит именно так, как и должен выглядеть последний уик-энд сезона: уставшим.
Склоны по-прежнему белые там, где это важно, но края холма сплошь покрыты бурой травой и серым льдом, грязные кучи старого снега навалены вокруг автостоянки, как будто кто-то забыл убрать украшения. Дети в нагрудниках с номерами шныряют между припаркованными машинами, перекинув лыжи через плечо, родители бегут трусцой позади, неся забытые палки. Группа парней постарше в гоночных костюмах, таких винтажных, что им, наверное, место в музее, пытаются превзойти друг друга в очереди на регистрацию.
Я стою посреди всего этого в своем собственном дешевом гоночном костюме неоново-желтого цвета с подкладкой, которая едва защищает мои руки от ударов о ворота. К счастью, я все равно не буду кататься на лыжах так близко от них.
Я чувствую себя смешным и взволнованным в равной степени, как будто случайно попал в чью-то гонку.