“Тогда давайте придерживаться этого, хорошо?” - говорит он.
Я киваю. За это я получаю мягкий, продолжительный поцелуй — ничего неистового, ничего требовательного. Просто закрепление момента, согласие называть это так, как оно есть, вместо того, как мои старые страхи хотят это обозначить.
Он откидывается назад, увлекая меня за собой, пока моя голова не оказывается у него на плече. Его рука , теплая и тяжелая, лежит у меня на пояснице.
“ Завтра я уезжаю в Адельбоден, ” говорит он в полумрак комнаты. “ После Альта Бадиа я спал как убитый. Удар. “Думаю, сегодня я буду хорошо спать”.
Я закрываю глаза, чувствуя биение его сердца под своей ладонью, медленный, честный вес этих слов. На этот раз я не спорю с ними. Я просто дышу вместе с ним, позволяя тишине растянуться, и где-то между одним вдохом и следующим проскальзывает дикая мысль:
Может быть, хотя бы в этот раз мне не придется красть хорошую вещь, пока ее кто-нибудь не забрал.
Глава 9
Девочка-Фанатка Взрослеет
Прага, Чехия
ЗЛАТА
В гостиной пахнет чесноком и укропом — остатками воскресного обеда - и лосьоном после бритья моего отца. Когда я вхожу, телевизор уже выключен, широкоугольный склон Адельбодена Чуэнисбергли заполняет экран: холмистые коровьи пастбища наверху, затем эта печально известная финальная стена, обрывающаяся к финишному загону, увешанному швейцарскими флагами и колокольчиками для коров.
“ Второй заход начинается в час, - говорит папа, не отводя взгляда. - Как раз вовремя.
Я падаю на диван, поджимая под себя ноги. Мама сидит в кресле со своими кроссвордами, делая вид, что ей все равно, но поднимая глаза каждый раз, когда они показывают замедленную съемку. Это наш зимний ритуал - смотреть гонки вместе, хотя я единственный, кому здесь наплевать на горные лыжи. И они понятия не имеют, что я провел ночь с одним из шлемов на их экране.
Появляется графика: броски в тридцатку лучших, интервалы, временные разрывы. Фабио Байер, красный пилот, лидирует на полсекунды после первого забега. Юный Томас Керн сидит третьим и опасен, как всегда.
Мое сердце делает этот глупый маленький скачок. Неделю назад он был моим грустным, горячим австрийцем в постели шале. Сегодня он на полсекунды выше на самом сложном трамплине GS в мире.
Гонщики начинают снижаться в обратном порядке, что означает, что мой грустный, горячий австриец спустится последним.
Второй сет - классическая адельбоденская жестокость— более крутые броски, затем более жесткие на финальной подаче, где наклон меняется от респектабельного до нелепого примерно за три гейта. Вы можете видеть, где игрок, определяющий курс, сыграл на брейк-овере вслепую, задержку на отбойнике, который отбрасывает его к стене.