“ Посмотри на эту каплю, ” говорит папа, протягивая руку к пульту дистанционного управления. “Они сумасшедшие, все они”. Он прибавляет громкость, глубже устраиваясь на диване.

Я киваю, в горле немного пересохло. Некоторые парни выживают; некоторые сражаются; некоторые катаются на лыжах. Камера продолжает возвращаться к месту старта — Фабио на скамейке запасных в куртке на молнии, подбородок спрятан в воротник, глаза прищурены, когда он наблюдает, как его соперники теряют время в последних интервалах. Он выглядит сосредоточенным, а не загнанным. У меня немного расслабляется грудь.

К тому времени, как Керн выезжает на старт, мой пульс полностью переходит в гоночный режим. У комментаторов кружится голова: если ему это удастся, он сможет оказать давление на Байера; если нет, Фабио наберет очки, опередив его в турнирной таблице.

Керн катается как Керн — свободно, атакующе, перебрасывая лыжи через перекаты, как на тренировочном забеге. Он подходит к последней стене на волосок ниже, выписывает экстренную проверку, которая обходится ему как раз в достаточную сумму. Разделительная полоса становится красной, затем снова зеленой; он пересекает черту на две десятых с отставанием, что достаточно хорошо для горячего места, но не представляет реальной угрозы для идеального бега Байера, если он выполнит идеальный трюк Байера.

В зоне старта камеры фиксируют, как Фабио катается на лыжах в стартовом туннеле в защитных очках, слушая что-то, что говорит ему тренер, какую-то последнюю информацию.

“Это, должно быть, тяжело”, - замечает мама, считая буквы на бумаге. “Ну, знаешь, нервы, когда знаешь, что все они ждут, когда ты потерпишь неудачу”.

- Он уже привык к этому, - автоматически отвечаю я и мысленно закатываю глаза.

Ты говоришь так, будто знаешь его. Как будто ты можешь его защищать.

И вот он в самом начале.

Шум стадиона стихает на мгновение, как будто вся долина затаила дыхание. Камера плотно прижата к его лицу под шлемом: челюсть сжата, рот в нейтральной линии, которая, как я узнал, означает, что он на самом деле спокоен. Тусклый свет, эта серая швейцарская зима, которая превращает все в черно-белую фотографию. Снег на первом поле изрытый колеями, но держится.

“ Ну вот, ” говорит папа. - Полсекунды - это не так уж много.

Начинается обратный отсчет звуковых сигналов. Когда попадает последний, он вылетает за ворота. Никакого предварительного прощупывания, никакой безопасной линии. Он совершает бросок с первых ворот, лыжи описывают чистые дуги над первыми перекатами. Разницу видно даже с дивана —бедра выше, плечи спокойнее, повороты закончены, а не размашисты.