Когда тренер, наконец, решает, что с него хватит, я помогаю выводить новичков, собираю разбросанные шлемы и забытые перчатки и слежу за тем, чтобы никто не слишком спорил. Участники спидгруппы, зевая, забираются в фургон с сумками и отправляются в Гармиш к очередному списку стартовых команд. Я хлопаю по двери, когда она закрывается, - небольшой ритуал - и выхожу обратно в холодный воздух кицбюэльского вечера.
Я остаюсь. Еще одна ночь в гостиничной постели, еще одно утро без трансфера. Завтра я направлю машину в сторону Райтеральма и тренировочной трассы вместо финишного корраля. Другой холм, та же игра. Когда я иду по шумным улицам — колокольчики на ковбойках все еще звенят, болельщики уже превращают день скачек в вечер вечеринок — я чувствую жужжание телефона у бедра. Я пока не достаю его. Я точно знаю, чьи слова уже запечатлелись в моем мозгу.
Вернувшись в комнату, я еще раз прокручиваю ее фотографии, позволяю себе улыбнуться как идиот, затем делаю то, что делаю всегда: сначала физиотерапию, нормальный массаж, чтобы прогнать огонь с бедер, может быть, час в тихом спа внизу, пока остальной Китцбюэль кричит до хрипоты. А позже, в своей постели, когда ноги наконец—то свободны и шум отключен, я намеренно позволю своему мозгу затуманиться - разделенными временами, завтрашними воротами и воспоминаниями о моей золотой девочке.
Глава 11
Другой Цирк
Pec pod Sněžkou, Krkonoše, Czechia, the same day 5:57
ЗЛАТА
Я выезжаю из Праги в темноте, городские огни размазываются по ветровому стеклу. Часы на приборной панели показывают 5:57; термос с кофе в подстаканнике уже наполовину пуст. Полчаса назад я загрузил машину на гулкой лестничной клетке — лыжи, ботинки, спортивную сумку, - а затем выскользнул из гаража, когда трамваи были еще почти пусты. Если я хочу провести восьмичасовую проверку в Pec, то у меня нет запаса.
В этот час на северном шоссе тихо, только дальнобойщики и странная машина с ящиком для лыж едут в ту же сторону. Где-то после Млада-Болеслава небо начинает меняться от черного к тому плоскому, бесцветно-серому, что обычно бывает утром в феврале. По радио в новостях проскальзывает чешская попса 80-х, затем сводка погоды.
“...гололедица и сильный снегопад в горных районах, особенно на Севере, во второй половине дня. На дорогах и мостах может образоваться гололедица; небольшие дороги могут стать непроходимыми. Водителям рекомендуется ожидать задержек и пересмотреть несущественные поездки ...”
Я немного уменьшаю громкость, но не до конца. Несущественно. Это зависит от того, кого вы спросите. Для метеоролога гонка Мастеров на крошечном холме - определение глупости. Для меня сегодня все наоборот. И все же я откладываю это в долгий ящик: никакого кофе в пабе, никаких разговоров после скачек. Две гонки, подиум, если он будет, и прямиком обратно в Прагу, пока не разыгралась метель и снег не превратил дороги в раллийную трассу.