Нажимаю первую комбинацию. Коридор из красного и синего, смена ритма посередине. Я уже проверял это раньше, включил полуоборот, чтобы чувствовать себя в безопасности. Теперь я держусь прямо, позволяя лыжне проходить подо мной. В моей внешней ноге нарастает давление; я езжу на ней, а не наношу удары. Ворота проносятся мимо моих голеней, пластик ударяется о пластик, и я слышу, как один тренер кричит что-то на диалекте, вероятно, ободряющее и совершенно неразборчивое.

Курс выпадает при броске вслепую. Я знаю, что следующая синяя висит справа, ровно настолько, чтобы поймать любого, кто опоздает. При первом заходе я поднимался сзади, налегке, коррекция съедала счетчики. Не сейчас. Я доверяю контрольному изображению, бросаю свое тело туда, где должны быть ворота, а не туда, где я их вижу. На долю секунды вокруг нет ничего, кроме серого воздуха и ощущения падения, затем лыжа входит в зацепление, ворота появляются именно там, где должны быть, и я уже проезжаю мимо них. Идеальный. Не восхищайтесь этим. Далее.

Средняя секция: когда сет начинает действовать на вас. Двойной затвор, шпилька, задержка. Я вытягиваю руки вперед перед комбинацией, верхняя часть тела спокойна, и позволяю моим ногам выполнять тяжелую работу. Шпилька хочет подвести тебя ниже; я атакую вход быстрыми ногами, отбиваю голенью вторые ворота и выбиваю их с достаточной высоты, чтобы поймать задержку, не карабкаясь.

Курс возвращается к линии падения, короткой прямой, где вы можете либо вдохнуть, либо оттолкнуться. Я пробегаю три гейта, подбородок опущен, руки дергаются, чтобы подняться. Шум от финиша подскакивает на уровень. Не имеет значения. Настоящая битва все еще подо мной. Начинается сжатие.

Я наблюдал за этим сжатием с подъемника всю неделю. Неприятный небольшой спуск, когда трасса обрывается в ложбинку, отбрасывает вас на следующий шаг. Удар подобен удару кулаком — снег хлопает у моих ног, вся установка хочет рухнуть, — но мои ноги готовы, и я использую силу, вместо того чтобы позволить ей отбросить меня на заднее сиденье. Лыжи дребезжат раз, другой, затем снова вгрызаются и сбивают меня с последнего шага, по-прежнему направляя кончики туда, куда им следует: прямо на финиш.

Я пересекаю черту, низко пригибаясь, и только тогда выпрямляюсь, грудь вздымается, снег запорошивает мои очки.

Я поднимаю взгляд. Доска переворачивается.

Мое имя занимает первое место, занимая зеленое место более чем на несколько сотых. Рев с трибун приобретает другую высоту, этот животный звук издает Китц, когда ему нравится то, что он видит. Секунду я просто стою там, свесив шесты, пытаясь не ухмыляться, как идиот. Подиум, минимум. Дышать больно, в хорошем смысле. Где-то в глубине моего сознания тихий, довольный голос отмечает, что сегодня я катался не как старик.