Глава 18
Спросите Чемпиона
Куршевель, Франция
ЗЛАТА
Я не знаю, что скажу ему, когда мы встретимся.
Я знаю только, что пришла за ним.
Эта мысль продолжает кружить, пока я переношу вес на лыжи, преодолевая склон. Забор сотрясается от каждого коровьего колокольчика, от каждого удара толпы. Мы находимся где-то посередине крутизны, где курс меняется от “это выглядит спортивно” до “это глупо”. По телевизору трасса для слалома в Куршевеле выглядела как белая полоса с воткнутыми в нее цветными зубочистками. Лично это стена из отполированного льда.
Половина людей, прижатых к сетке, на лыжах, другая половина в ботинках, цепляющихся за шесты или друг за друга. Каждые несколько минут кто-нибудь проигрывает битву с гравитацией и соскальзывает на несколько метров вниз, размахивая руками, увлекая за собой двух других болельщиков в мешанине курток и лыж. Весь забор сотрясается от смеха и выкриков извинений, затем снова успокаивается.
Я упираюсь чуть сильнее. Я ни за что не присоединюсь к человеческой лавине до финала.
“Следующий на старте, нагрудник номер двенадцать, Кристиан Лейтингер”, - гремит диктор откуда-то снизу, голос отражается от деревьев.
Появляется следующий гонщик, и шум вокруг меня усиливается. Я всю жизнь смотрел слалом по телевизору. Я знаю ракурсы съемки, замедленную съемку, идеальное воспроизведение двух лучших поворотов. Однако здесь, наверху, это нечто совершенно другое.
На экране слалом — это танец: быстрые ноги, аккуратные дуги, немного брызг.
Здесь ворота выглядят так, словно пытаются убить людей.
Мужчина передо мной ударяет щитками на голени по пластику с такой силой, что у меня сжимаются зубы. Шесты трещат, панели откидываются назад, снег срывается с его лыж уродливыми кусками, звук скрежещущих лезвий по твердой ледяной поверхности достаточно громкий, чтобы быть услышанным над толпой. Верхняя часть тела лыжника почти неподвижна, ноги видны как в тумане. Он исчезает из поля моего зрения, и на секунду все, что я вижу, - это его шлем и заикающийся след, который он оставляет за собой.
“ Вау, ” бормочу я себе под нос. - Безумие.
Следующий хуже — в хорошем смысле. Даже с середины спуска по склону я чувствую, с какой силой он вдавливает лыжи в снег, как он едет на внешней лыже прямо к краю падения. Мое тело вздрагивает при каждом броске вслепую; я точно знаю, каково было бы моим квадрицепсам у этих ворот. Это брутально, эффективно, совсем не похоже на плавную элегантность, которую продают телевизоры.
Я загипнотизирован. Я никогда лично не был на чемпионате мира по слалому. Я думал, что понимаю это. Я этого не делал.