Было бы легко списать всю поездку на сложившуюся ситуацию. Шторм, страх, остановленный кабель — этот коктейль может заставить любого совершать глупые поступки. Не один ментальный тренер говорил мне, что люди проявляют себя самыми безумными под давлением. Не то чтобы я был поклонником ментального коучинга, о чем тренеры постоянно напоминают мне после Альта Бадиа в этом сезоне.

Но, наблюдая за ней сейчас, балансирующей на грани с этой смесью компетентности и радости, я знаю, что это была не просто буря. Если бы это было так, мое сердце не билось бы быстрее только потому, что я вижу, как она поворачивает на другой поворот. Я бы не стал перестраивать целый тренировочный блок, чтобы стоять здесь в 10:25, ожидая увидеть еще один проблеск, прежде чем кататься на гондоле ровно в 10:30 именно с ней.

Она прорезает последние ворота общественного коридора, как будто это декорации, которые видит только она, затем пускает лыжи на финальную подачу, выпрямляясь в быстром контролируемом скольжении мимо очереди на подъем. На секунду она оказывается на одном уровне со мной. Она не смотрит поверх — очки надеты, подтянуты, сосредоточены на равнине впереди, — но мое тело реагирует так же, как и она. Легкий толчок, низкий и настойчивый.

Я позволил себе последовать за ней, держась на расстоянии нескольких метров. Не нужно догонять, не нужно звать ее по имени. Мы составили план. Нижняя станция, 10:30. Гондола.

Мои ноги остывают, но все остальное во мне кажется возбужденным, острым. Я не совсем уверен, хорошо ли это для моей раскалывающейся головы или катастрофа вот-вот произойдет.

В любом случае, я собираюсь это выяснить.

К тому времени, как я проскальзываю в лабиринт подъемников, она уже выезжает, перекинув лыжи через плечо, направляясь ко входу в гондолу. Я держусь на достаточном расстоянии, чтобы не давить на нее, со шлемом в руке, защитные очки все еще на мне. Не нужно привлекать к себе внимание еще до того, как я войду в каюту.

Часы над турникетами показывают 10:29. Достаточно близко.

Я пропускаю пару семей в следующие два домика, затем поворачиваю плечи так, чтобы оказаться прямо за ней у барьера. Она оборачивается на звуковой сигнал ворот; даже в маске и защитных очках я знаю, что это она.

- Привет, - говорю я.

“ Привет. Ее голос слегка понижается, что я запомнил по "шторму" — наполовину застенчивый, наполовину веселый. - Ты вовремя.

“ За это? Я пожимаю плечами. - Я бы пришел пораньше.

Следующая кабина оказывается пустой. Я захожу внутрь, вставляю лыжи в стойку и отступаю в сторону, чтобы она могла последовать за мной. Двери закрываются с тихим, последним стуком, и шум станции стихает, когда мы поднимаемся с платформы.