Разогнаться по стене мне удалось быстро. Там, где я проносился, враги падали мёртвыми или тяжело ранеными. Война — это благородство и попытка спасти жизни своих товарищей, рискуя своей. Война — это запах крови и смрад дерьма из кишок под крики несчастного, который пытается запихать их обратно в широкий разрез поперёк живота. Всё это будоражило мою звериную часть, толкая вперёд, обостряя инстинкты и заставляя кровь в моих собственных жилах кипеть от азарта.

Ещё два шага, чтобы остаться целым, ещё два взмаха остро отточенной сталью, ещё два трупа. И тут чувство опасности взвыло в голос, заставляя меня резко затормозить и пригнуться, чтобы не попасть под огненный удар. Маги противника не идиоты, и им хватает ума брать упреждение, когда они отправляют заклятия по движущейся цели. Но они промахнулись, убив не тех. А я снова бросил себя вперёд, убивая противников, отвлёкшихся на взрыв позади них. А потом тех, кто стоял за ними. Враг здесь давил сильно, но там, где я проходил, стена очищалась от тех воинов княжеств, что успели забраться наверх.

Огневики на земле вскоре снова попытались меня достать. Верхняя площадка стены была с бойницами, но и магическая чувствительность вполне позволяла им определить, как и куда движется вихрь с клинком, как я, наверно, выглядел в их восприятии. На этот раз они учли ошибку своих коллег и ударили шире, но и это было предсказуемо. Подобное могло сработать против обычного мага десятой ступени Лесницы ветра, но у меня было важное преимущество — возможность летать. Я просто взмыл над взрывом и вместо того, чтобы приземлиться на стене, на максимальной скорости рванул за её пределы. Настало время сюрприза.

У нападающих было преимущество. Наши бойцы дальнего боя могли вести огонь только с фортов, на самих стенах между ними они были слишком заняты, пытаясь спасти свои жизни от бойцов ближнего боя. Но Аэдр не желал позволить врагу безнаказанно расстреливать укрепления там, где противника удавалось отбрасывать обратно вниз. Потому я получил недвусмысленный приказ, когда появится возможность, сделать вылазку. Безумие для других, но, в целом, просто опасная затея для меня. Впрочем, подобные авантюры, пожалуй, вошли уже для меня в этой жизни чуть ли не в привычку.

Я увернулся от нескольких огненных сгустков, молнии и пары булыжников от тех, над кем пролетал, отчаянно маневрируя, и приземлился в последних рядах магов Лестниц тела, несущихся к стене. Пока были зарублены ближайшие противники, огневики сообразили, к чему всё идёт, и дружно вдарили туда, где я стоял, на что и был мой расчёт. Страх — это слабость, он заставляет действовать необдуманно, понуждает совершать ошибки. Бить по мне «из всех стволов», когда за моей спиной воины врага, было неверным решением, ведущим к глупым потерям от дружественного огня.