— Изобретём, не сомневайся, — кивнул бывший полусотник.
— И Эфрим. Это последний раз, когда я прихожу весной и узнаю, что вы тут уже всё организовали для нового конфликта. — Я посмотрел на него, выставив ладонь, предупреждая возражения. — Плевать на оправдания, учитесь договариваться. Потому что ещё один такой фокус, и просто останусь на севере, никогда более не пересекая границу Тибцэна. Ты услышал, ты увидел, ты запомнил?
— Я услышал, я увидел, я запомнил, — отозвался старый вояка, повторив древнюю словесную формулу, бытующую в этом мире.
Интерлюдия 1
Хэган Тэцэра откинулся на спинку своего кресла и устало потёр переносицу. Физическое утомление от монотонной работы было почти неведомо магам высоких ступеней Лестниц тела, но вот моральное могло настигнуть кого угодно, возможно, даже небожителей. Насколько было известно молодому мужчине, никто толком не знал, что происходит с теми, кто шагает выше десятой ступени по Лестнице в Небеса, но такие в королевской семье точно были, и исторические хроники подтверждали это. Однако не было ни свидетельств насильственной смерти подобных людей, если они вообще оставались людьми, ни информации о том, что кто-то из них умер от старости. Они просто в какой-то момент отходили от дел и исчезали. Куда? Знаний об этом у Хэгана не имелось. Но он подозревал, что однажды их доканывало бытие теми, кто они есть. Возможно, они взошли в итоге на Небо во плоти, возможно, живут где-то, отгородившись от мира, а может быть проложили путь в иные миры. Политика, которой обременены все сильного мира сего, определённо могла утомить даже богов среди людей.
И одному из куда более скромных в плане сил представителей младшей ветви королевского дома тоже было от чего уставать. Он уже более полугода жил в Млиофогоре, юридически будучи исполняющим обязанности наместника, но фактически всё было куда сложнее. С одной стороны, он представлял здесь королевскую власть и имел довольно широкие полномочия. Он мог судить, карать и миловать, в его ведении были налоги — да и по большому счёту всё, что происходило в самой северной провинции Тибцэна. А с другой — даже удельные князья имеют неполное влияние на дела своих вассалов, таково привычное положение вещей и таковы освещенные веками традиции, в рамках которых каждый, даже самый захудалый, тэн держится за свою независимость. Власть же наместника ещё меньше. К тому же был один фактор, который и вовсе переворачивал все расклады. Северная марка твёрдо стояла за Дарта Ромула, редкие исключения были таковы, что с ними лучше даже не связываться.