Явин проследил за взглядом Олега. Злобин что-то увлечённо рассказывал своей свите, но его глаза то и дело обращались к их столу. В этих холодных, рыбьих глазах читалась неприкрытая ненависть.

— А как тут вообще система работает? — спросил Явин, отворачиваясь и оглядывая столовую. — Кто кого и за что? В правилах, которые мне зачитали, ничего об этой иерархии не было.

Витька фыркнул, чуть не поперхнувшись.

— А ты думал, тебе официально объяснят, как устроена подковёрная грызня? — он отхлебнул компот и скривился от приторной сладости. — Всё просто, как дважды два. Наверху — детишки высокопоставленных чинуш. У них лучшие комнаты, дополнительные привилегии, часть преподов перед ними задницей виляет. В середине — обычные кадеты из среднего класса. А внизу — мы, подобранные с улицы отбросы.

— И что, так будет всегда? — нахмурился Явин, отодвигая тарелку с недоеденным гуляшом. Аппетит пропал.

— Не всегда, — вмешался Димка, оглядываясь по сторонам и понижая голос. — Если из низов кто очень талантливый, могут и продвинуть. Но для этого надо не только способности показать, но и… — он выразительно постучал пальцем по виску, — … лояльность проявить.

— В смысле? — Явин подался вперёд.

— В прямом, — Олег огляделся и придвинулся ближе. — Будешь стучать на своих, выполнять особые поручения кураторов, проходить «специальные миссии»… — он скривился. — Короче, если душу продашь, могут и в люди вывести.

— Плюс выжить первые месяцы надо, — добавил Витька. — Многие ломаются и их списывают за профнепригодность. Или они «случайно» погибают на тренировках. А кто остаётся… — он развёл руками, — … тот становится частью системы. Винтиком в большой машине. Выбора-то особо нет — добровольно отсюда не уходят.

Явин медленно кивнул, переваривая услышанное. Значит, чтобы здесь преуспеть, мало было просто развивать дар. Нужно было ещё и играть по правилам, которые установили те, кто наверху. Ему это не нравилось… но разве в банде Эда было иначе? Разве на улицах не действовали те же самые принципы иерархии и подчинения?

Похоже, этот мир не так уж отличался от того, к которому он привык.

Их разговор прервал знакомый голос:

— О, смотрите, кто тут собрался! — Злобин подошел к их столу в сопровождении своих дружков. — Клуб неудачников проводит собрание?

Витька и остальные напряглись, беспокойно переглядываясь. Явин же остался внешне спокойным, хотя внутри всё сжалось в тугой комок. Он хорошо помнил вчерашнее предупреждение Черняева: «За тобой наблюдают. Всегда.»

— Ты знаешь, толстяк, — неожиданно произнёс Злобин, бесцеремонно втискиваясь на скамью рядом с Явином. Его голос сочился фальшивым дружелюбием. — Я тут подумал о вчерашнем и понял, что немного перегнул палку, наехав на тебя без причины.