Слова отца, несмотря на его улыбающееся лицо, звучали холодно. Хугвальд предупреждал не ребенка, а воина, своего будущего соратника. И в этот момент Рысятко понял, что никогда не забудет завет отца.

* * *

— Да уж. Хрень, — только и сказал Ражани.

Пехота армии Геро Боерожденного потеряла боевой дух. Сифонофоры, а потом и штурмовые големы: враг оказался даже не просто сильным, а непобедимым. Что ты сделаешь голему? А огненной струе?

— Спасибо, Баллисмо, — сказал Хугбранд магу, когда тот подъехал на своей лошади.

— Всегда распожалуйста, — сказал старик и сделал легкий поклон. — Магический туман! Лефкийцы знают толк в заклинаниях.

— Что скажешь про магию?

— Ничего особенного, заклинание второго круга «Магический туман». Но его применили десять… Нет, даже пятнадцать магов. Причем среди них были маги третьего круга.

Туман был меньшей из проблем. О продолжении боя не могло идти речи: пехоту быстро направили строить лагерь.

— Двоих! Двоих положили! — послышались крики.

— Слышал, Брандо? Двоих големов убили! — радостно сказал Хуго.

Глаза Хугбранда удивленно округлились.

Убить их, этих колоссов из камня и металла? Да, всадник с особым оружием мог сбить голема, повредить его, но чтобы убить?

Люди ликовали. Теперь сражение не ощущалось проигранным: с врагами разменялись.

— Славные рыцари уничтожили двух големов! Слава Геро Боерожденному!

Все кричали о двух големах. Но никто не говорил о том, сколько големов осталось и сколько рыцарей погибло ради двух убитых исполинов.

Барон к «Стальным братьям» не вернулся. А утром пехоту построили: наемники снова оказались справа.

— Мы что, будем сражаться? Как? — спросил Хуго, и каждый подумал о том же. Что они смогут сделать? Пойти и сгореть?

Перед строем пехоты ехал всадник. Это был Брюнет, который махнул рукой, увидев «Стальных братьев».

На всякий случай Хугбранд вышел вперед, чтобы разговор не услышали.

— От барона, — сказал Брюнет, протягивая длинный сверток. — Он просил передать слова: «Если хочешь отличиться, лучше момента не найти, Брандо».

Развернув лошадь, Брюнет ускакал. А Хугбранд снял кожаный ремень со свертка.

— Знамя? — спросил Хуго.

— Знамя, — мрачно ответил Хугбранд.

Барон знал, о чем говорит. Лучше момента было не найти, отличиться в этом сражении перед самим Геро Боерожденным — все равно, что обратить на себя внимание бога.

Но черт возьми, как поставить знамя «Стальных братьев» на позиции врагов, когда к ним даже подойти нельзя⁈

— Это не то, о чем я думаю? — спросил Армин-Апэн с широко открытыми глазами.

— То. Мы установим наше знамя на позициях врага. Хуго, ты теперь знаменосец.