Следующего дозорного он зарубил, а последнего, который уснул и едва успел встать, тоже скинул вниз. Бойцы на следующей башне заметили это. Один схватил рог и затрубил в него, а другой громко заголосил:

— Тревога! Враги! Тревога!

Но было поздно. Лестницы стояли у стен, и по ним поднимались лучшие бойцы «Стальных братьев». В лагере капитаны будили старших сержантов, а те будили сержантов, чтобы последние подняли всех бойцов. Атаку на стену держали в секрете, большие силы подготовить не вышло, но Лига получила свое преимущество. Даже рядовые бойцы уже одевались и сбивались в кучи, подгоняемые матом сержантов.

На башне остались дозорные — Хугбранд проигнорировал их и побежал дальше. Даже если бы кто-то захотел выстрелить ему в спину, в темноте не смог бы попасть, еще и боясь задеть своих.

Кровавый азарт захлестывал Хугбранда. Скрытый бой — хладнокровный и спокойный — сменился горячей схваткой. Топор вошел в голову врага, не успевшего надеть шлем — и два других дозорных побежали к башне. Догнав их, Хугбранд начал рубить лефкийцев в спины, как рубят дрова. Раз за разом топор поднимался и опускался, а стены содрогались от криков врагов.

Страх от неожиданной атаки соединился со страхом ночи. Жуткие крики, стремительные враги — лефкийцев охватывал страх, а Хугбранд бежал за ними следом, как догоняет зайцев охотничий пёс. Дёту хотелось убивать — не из-за желания смерти, а из-за азарта, желания узнать, скольких еще он успеет зарубить и скинуть со стены, пока коса не найдет на камень.

Наемники поднялись по лестницам. Несколько человек побежали к правой башне, а все остальные — к левой, чтобы спуститься внутрь крепости поближе к воротам. А к стене уже спешили новые «Стальные братья».

Толчком ноги в тело Хугбранд освободил окровавленный топор. В пылу схватки он стал забываться и бить не так осторожно, как учил отец. Но настала пора остановиться, ведь посреди стены стоял человек, который и не думал убегать или бояться.

По одним только доспехам было понятно, что перед Хугбрандом кто-то из знати. Хорошая чешуйчатая броня, цельная защита рук и ног, а в одной руке — круглый щит, полностью оббитый железом. В другой руке мужчина держал изогнутый клинок, похожий на саблю — парамерион. Хугбранд сделал несколько шагов вперед, и тогда стало понятно, что клинок врага толще, чем должен быть.

«Тяжелый парамерион», — понял дёт.

Таким оружием сражались немногие. Оно было тяжелым — настолько, что некоторые воины брали рукоять в две руки. Но враг перед Хугбрандом спокойно держал парамерион одной рукой, явно собираясь драться так.