Карета останавливается, сестрёнка помогает мне подняться и выйти из кареты. Рядом моментально оказывается и Серёжа, поддерживая меня, а меня буквально манит одинокая берёзка, поэтому я делаю шаг к ней, затем ещё один, ещё… И вот наконец мы стоим с Серёжей, глядя друг другу в глаза, и обнимаемся через берёзку, но ничего не происходит. И тут я вспоминаю — надо к Матери-природе обратиться же! Я зажмуриваюсь, внутренне потянувшись к окружающему миру, хоть мне и хочется ещё спрятаться. В этот момент всё будто исчезает. Мне кажется, мы парим в воздухе с Серёжей, и нет никого вокруг, а только он и я. И ещё кто-то смотрит сверху на нас двоих, как… как мама… Как раз в этот миг всё заканчивается.

Я открываю глаза, чтобы встретить сияющий взгляд Серёжи. Мне уже совсем не страшно, да и неважно, что я чего-то не помню, нам же всё равно в школу ходить. Что-то изменилось во мне самой, только я не могу понять, что именно, но мне это и неважно, ведь у меня есть Серёжа, мама, сестрёнки и просто огромная семья, поэтому я больше совершенно точно не буду одна. Но одновременно с этим я откуда-то знаю, что на книгу о Камне Забвения не сама наткнулась, а нашла её в своей сумке, а это значит — мне её подбросили. Интересно, кто мог так желать меня со свету сжить?

Я беру Серёжу за руку, поворачиваясь к карете, осознавая, слабости больше нет, не хочется плакать и себя в чём-то обвинять. Права оказалась Яга, как всегда права…

* * *

Я сижу в кольце Серёжиных рук, а вокруг нас вся наша семья. Я просто поражаюсь тому, как нас всех много, при этом же не только люди есть! И от понимания, что вот всё это — заслуга мамы, мне становится очень тепло и хорошо. Потому что Милалика — мама для всех нас, и я себя сейчас чувствую частью семьи тоже благодаря ей. И вот сейчас наши самые главные мама и папа рассказывают нам всем, что же со мной случилось, но начинает мама издалека — с себя.

— Когда-то очень давно, — начинает она свой рассказ, — жила-была наивная девочка Милалика. Несмотря на то, что порядки в Тридевятом тогда были сильно так себе, она как-то умудрилась сохранить наивность, чем и воспользовались наши враги, обманув наивную дурочку и принеся её затем в жертву, дабы завладеть царством нашим.

— Ну, историю-то мы знаем, — тихо комментирует моего возраста девочка с острыми ушами, похожая на героев мультфильмов про эльфов.

— Да, это история, — кивает царица. — Но суть её в том, что, несмотря на довольно жёсткое воспитание, она была наивной девочкой. Правда, одно я не очень хорошо понимаю до сих пор: мнится мне, что в один момент мамочка переменилась, став доброй, при этом Несмеяну в своём детстве я и не упомню.