Не понимаю себя совершенно. Как будто и опыт весь растеряла, и ребёнком стала, но одновременно с этим и нет, отчего штормит меня просто страшно. Серёжа это, кстати, очень хорошо видит, а мне хочется стать маленькой-маленькой и спрятаться к нему в кармашек, чтобы не нашёл никто. Вот стоит мне так подумать, и старшая Алёна, которая с ушками, вдруг становится серьёзной, очень мягко беря меня из объятий Серёжи на руки. Он смотрит с непониманием.

— Стража! — громко зовёт стражника она, командуя выскочившему, словно чёрт из табакерки, служивому. — Выезд, срочно!

— Слушаюсь! — отвечает он.

— Машеньке нашей плохо, — объясняет Алёна Сергею, на что тот кивает. — Надо вас в лес, чтобы в резонанс вошли.

— Что это такое? — интересуется он, а я пытаюсь вспомнить, что мы на эту тему в школе учили, и не могу.

Помню саму школу… И всё. И это меня пугает просто до невозможности, я даже дрожать начинаю, на что сестрёнка моя ускоряется, почти выбегая на крыльцо, где нас, я знаю, уже ждёт карета и сопровождение. Вскочив в транспорт, так и не выпустившая меня из рук Алёнка начинает меня уговаривать постараться успокоиться, гладит меня и необычайно серьёзный Серёжа, а я просто дрожу, буквально чувствуя, как утекает память, будто стирая прошлое.

— Резонанс — это единение истинно любящих, — не очень понятно объясняет сестрёнка. — Сам увидишь. Надо сестрёнку успокоить, чтобы так не дрожала. Чего ты испугалась?

— Память… — шепчу я. — Школу не помню… Класс… Что уч-чили…

— Так бывает, не надо нервничать, сейчас всё исправим, — просит меня Алёна. — Резонанс тебе поможет, это откат от ритуала, что тебя провести заставили.

— Как заставили? — удивляюсь я.

— Потом узнаешь, — вздыхает моя старшая сестра.

А я вспоминаю, как Милалика, ну, теперь уже мама, искала Алёну, как ждала её, как волновалась. Я будто вижу это, понимая — наша мама волшебная просто, необыкновенная, и правильно, что её все обожают. Картины из памяти всплывают перед глазами будто сами. Тут карета едва заметно подпрыгивает, а Алёнка объясняет уже Серёже:

— Это кольца Кощеевы, — говорит она. — Мама Кощея упросила, и вот теперь они путь сокращают, чтобы не целый день в карете трястись, понимаешь?

— Сказочно, — улыбается он, а я любуюсь его улыбкой, такой доброй, мягкой, родной.

— Сейчас как прибудем, обнимете дерево, обратитесь к Матери-природе, — инструктирует нас Алёнка, потому что я уже ничего не помню, будто стирается прежняя жизнь, но я не хочу же!

— Это психика защищается, — объясняет мне Серёжа, и я верю ему, потому что не умею ему не верить.