Глава восемнадцатая
— Ну, сделанного не воротишь, — вздыхает мама. — Впрочем, тут выбора и нет — у девочки нет никого даже теоретически, поэтому правильно всё, но вот теперь…
— Да, — кивает мастер. — Теперь нужно искать малышку.
— Разве это плохо? — не понимаю я.
— У меня в самом начале была задачка, — начинает мне объяснять мама. — С лагерником, у которого не было смысла жить. Вот там такой подход сделал бы очень плохо — ребёнок ушёл бы в сны; у тебя произойдёт то же самое, но тут есть большая разница.
— У неё даже теоретически никого не может быть, — понимаю я, на что мамочка намекает. — Но она всё равно в сны уйдёт, потому что у неё… А почему она меня мамой назвала?
— Котята открывают глаза не сразу, — объясняет мне Алёнка-с-ушками, буду её так называть. — И первый, кого они увидят, у большого числа подобных рас и есть мама, а у неё…
— Я первая, получается, — доходит до меня.
Действительно, выходит, я первая живая, кого увидела малышка. Но это, в свою очередь, означает, что выбора у меня и не было, потому что, если бы я в мамы не согласилась, Маришка совершенно точно погибла бы. Как бы я отреагировала, если бы мама сказала, что она не мама? Попытавшись представить, я начинаю дрожать.
— Тише, тише, успокойся, — гладит меня мамина рука. — Не надо ничего представлять, я всегда буду.
— Ты поняла? — удивляюсь я.
— Тоже мне, бином Ньютона, — улыбается мамочка, ещё раз погладив меня, а Серёжа просто молча обнимает.
В этот момент класс бледнеет, значит, мне пора просыпаться. Точнее, означает это, что мы действительно просыпаемся, как оно и оказывается. Открыв глаза, я подскакиваю в кровати, будя Сережу, и в темпе начинаю приводить себя в порядок. Все мои мысли там — с Маришкой. Как она? Я понимаю, что моментально что-то сделать невозможно, но мамочка точно знает, как помочь.
— Я в душ! — информирую едва открывшего глаза любимого, почти бегом устремляясь, куда сказала.
— Неугомонная, — улыбается он мне вослед. Я знаю, что Серёжа улыбается, ведь мы едины.
По-моему, я рекорд поставила по скоростному приведению себя в порядок, поэтому на завтрак буквально вылетаю, прихватив с собой и любимого. Мамочка уже сидит за столом, а увидев меня, улыбается, и сестрёнки, и младшие все, и старшие тоже. Мне не терпится узнать, что будет дальше, но нужно поесть, традицию нарушать нельзя. Но мама и сама всё понимает, что демонстрирует буквально сразу же.
— Платья ещё не готовы, — информирует она всех. — Поэтому мы с Алёнкой-старшей, Машей и Серёжей, — указывает она на каждого из нас, потому что Маш много, и Алёнок тоже, — отправляемся к Кощею. Всё ли ясно?