— Туфта это, — делаю наконец вывод, — причём на детей рассчитанная. Смотри сам — как выглядит танк, они вдруг не знают, а кресты на нём очень хорошо прорисованы. При этом изображающие советских солдат актёры в страхе бегут от танка. Не скажу, что такого совсем не было, но это точно не наши снимают.
— Вот как… — Серёжа задумывается, а я пытаюсь понять, где засада. Должен быть тот, кто нас ищет, потому что ловушка на таких детей, как мы, но… — Оп-па, а это кто?
Он передаёт мне средство наблюдения, а я вижу девочку лет двенадцати, с большим интересом разглядывающую происходящее. Судя по всему, ловушка именно на таких, что нам сейчас позволит увидеть правду, ибо девчушка с выраженной славянской внешностью.
— А где, говоришь, пулемёты? — спокойно интересуюсь я у любимого.
— Пошли покажу, — хмыкает он, всё уже поняв.
Правильно, воюем мы именно за таких девчонок и мальчишек, поэтому вопрос не озвучивается. Мне же надо сообразить, управлюсь ли я с оружием, ведь мне всего пять. Серёжа-то, наверное, управится, а я? Ну хоть наведу тогда. Он привозит меня к удивительно хорошо стоящему пулемёту на лафете, без проблем, но мне без шансов, а вот Серёжа да, он справится.
— Значит, опять игры, — вздыхаю я. — Ну ты ложись к пулемёту, а я буду наблюдать тогда.
— Да, — кивает он. — Очень похоже именно на игры, ловушки и запугивание, или же уничтожение. Так что помирать, так с музыкой.
Пулемёт заряжен, лента выглядит настоящей, и происходящее вообще непонятно, но при этом я осознаю — девочку мы будем спасать. В этот самый миг до нас доносится отчаянный девичий крик, я смотрю в оптику и довольно спокойно командую:
— Огонь! — пулемёт моментально начинает работу, но вот мне всё странно.
Иллюзию это напоминает, просто фантастическую галлюцинацию, и ничего хорошего в этом нет. Объяснять, что не так, можно бесконечно, но просто нет необходимости — всё не так, совершенно всё. И думаю я как взрослая, а должны бы скатываться постепенно, и Серёжа мой отлично с крупнокалиберным пулемётом обращается. И враги разбегаются как-то не так, и дым… В общем, не верю, это просто не может быть реальностью даже теоретически. И вот стоит мне так подумать, как всё мгновенно темнеет, а в следующий миг…
В следующий миг я падаю в мягкую траву, куда вслед за мной попадает и Серёжа.
Глава седьмая
— Творчество душевнобольных напоминает, — коротко высказывается любимый. — Мы, кстати, подросли.
Тут и я замечаю, что моё тело как-то вмиг изменилось, став больше чуть ли не в два раза. Желание устроить истерику, возникшее в момент падения, только усилилось. На самом деле это желание довольно давнее, потому что Серёжа прав, действительно на творчество душевнобольных смахивает, отчего хочется забиться поглубже и не отсвечивать.