— Сие не от нас зависит, — качает головой Яга. — Камень я убила, Борис кол обживает, а Марьяна дюже хитрой оказалась, потому заперла я её дар на веки вечные, да в Изначальные выкинула.
— Что значит «хитрой»? — не понимает её наша мама.
— Жизнью младенцев возраст себе… Как твой муж говорит, «отмотала», — объясняет легендарная наша. — Внешне — девица юная, а по сути… Но замерла она во времени, когда наказал её Камень Забвения, потому и так. На кол дитя не посадишь, пришлось дар её запереть, теперь она в Изначальном мире сиротствует, притом хода ей в сказки нет совсем.
Это очень хорошая новость. Особенно та, что Марьяна всё помнить будет, все свои хитрости да прегрешения, только дара у неё нет больше, поэтому, скорее всего, светит ей «жёлтый дом» — вернуться, по её мнению, она может, только умерев, а в Изначальном самоубийц не любят. Жалею ли я её? Нет конечно, ведь она точно понимала, что делала, а раз прикрылась телом детским, то и получила.
Мне рассказывают о том, что выяснить удалось, и понимаю я, что была та Маша игрушкой на радиоуправлении у опытных манипуляторов. И всё бы у врагов получилось, кабы не просила я в минуту гибели наказать именно их. А теперь для них поздно, как и для немцев всяких. Правда, новость о том, что упаду я в глубины своего детства, ещё самого первого, меня совсем не радует, но Яга… В общем, выбора у меня всё равно нет — это остаток того, что со мной Камень сделал. То есть от меня не зависит, а задача моя только в том, чтобы с ума не сойти. Судя по предупреждению, легко не будет.
Папа приказывает колдуну из стражи находиться подле нас с Серёжей неотлучно, чтобы успеть любимого усыпить, а не то он и помереть может, ибо буду я в тот момент, как Спящая Красавица из сказки, то ли в летаргии, то ли в коме. А Серёженька мой очень хорошо знает, что такое кома, его сердце и не выдержать может, ибо детское оно у него и сильные потрясения вредны сердечку. Я же обнимаю любимого крепко-крепко, потому что знаю: всё начнётся прямо сейчас. Не зря Яга именно в этот момент пришла, всё она чувствует, по праву хранительницы границы между Явью и Навью. Не всегда сказать может, но чувствует абсолютно всё.
Значит, обряд, совершённый когда-то давно, виноват. Что же, пора вспомнить, что я офицер, и выдержать обязана. Выдержать и вернуться, чтобы рассказать, как же вороги проклятые на Русь попасть умудрились. И я выдержу, потому что у меня есть Серёжа.
Царевна Несмеяна
Зовут меня Несмеяной, мне десять лет. Настоящее имя моё уже я и сама не упомню, а зовут так за дело: плачу я много, как на людях не появлюсь — глаза мокрые. Невдомёк людям, отчего я плачу, ведь меня не любит мама. Папа тоже не любит, но с этим я смирилась уже, а вот мама… Всегда жёсткая, неулыбчивая со мной, она предпочитает меня наказывать лично. Слуги-то, когда по папиному приказу, и пожалеть могут, а мама нет.