Наверное, виной моя задумчивость, потому что вечером, возвращаясь во дворец, я случайно сворачиваю совсем не туда. Ну, вечером, после ужина, меня обычно… наказывают, но вот сейчас я иначе к этому отношусь — мне Алёнка всё объяснила. Они просто не могут не бить, потому что нелюди все, а моих родителей, верно, заколдовал кто. И теперь это чёрное колдовство нужно отменить, а сделать такое только Яге под силу.

Мне нужно принять своё, но потом не лежать, рыдая, а пробраться в читальню, чтобы найти книгу о чарах колдовских. И вот с такими мыслями я иду, даже не заметив, что не туда свернула. Останавливает меня голос незнакомый, я оглядываюсь и понимаю, что забрела в один из коридоров, куда раньше не хаживала. Кто знает, что со мной сделают, если найдут здесь? Не хочу знать!

— Чары на царской семье держатся хорошо, — произносит кто-то, кого я не вижу. Голос у него спокойный, но какой-то склизкий, мерзкий. — Царевну они почти забили, скоро она будет готова сделать всё, что угодно.

— Всё равно четыре года ждать, раньше не разродится, — хмыкает его собеседница, кого я узнаю — это Варвара, мамина фрейлина, она очень любит меня унижать. — Хотя…

— Можем возраст подкрутить, — тот, первый, явно усмехается. — Минотавр её… Она и пикнуть не успеет.

Варвара хрипло смеётся, а я бегу со всех ног. Я не очень понимаю, о чём они говорили, только чувствую — страшно это, просто запредельно страшно, даже и слов нет, чтобы рассказать, как именно это… Я несусь со всех ног, но попадаюсь не матушке, а батюшке. Брезгливо сморщившийся отец приказывает ближайшему стражнику… Кажется, я сейчас умру.

— Пойдём, царевна, — мягко говорит мне стражник. — Не буду я тебя мучить. Уж не знаю, что нашло на твоего батюшку, да только не по-людски это. Пойдём, покормлю тебя, от же тощая какая…

— Тебя же накажут… — тихо произношу я, потянувшись за рукой, которой он меня гладит.

— Справимся мы, — он будто и не слышит, уводя меня в комнатушку маленькую.

Он кормит меня, гладит и рассказывает сказку о том, как у жестокой королевы родилась маленькая дочка, и была она такой солнечной, что королева сразу стала доброй и ласковой. Поэтому жила малышка в тепле, согревая своим светом всё королевство. Я ещё расспрашиваю о том, что такое «королевство», потому как не очень это мне понятно, а он ласково со мной говорит, а потом протягивает снадобье.

— Выпей, царевна, — предлагает мне стражник. — От него до утра будет картина, будто ты голос криком сорвала, ибо бить тебя царь повелел без жалости, а так с детьми не поступают. И позволишь если…