Он мне ещё то самое место хочет краской специальной раскрасить, чтобы казалось, что до крови посекли и не зажило ничто. Стражник безымянный говорит мне, что тогда в следующий раз просто побоятся насмерть забить и не будут мучить. Получается, он меня спасает… Рискует страшно, ведь его за это могут на кол посадить, а это смерть страшная, окончательная! Он рискует, но всё равно меня спасает… Единственный человек среди нелюдей.

И я рассказываю ему услышанное, а он… Он мне говорит, что нужно к Заступнице идти, хоть я и не понимаю, кто это такая, но запоминаю накрепко, как к ней идти. Вот только цена…

* * *

Стражник хорошо поработал, спас меня — увидев кровь на панталонах, матушка наказывать уже не решается, а Варвара оскаливается страшно, но я изо всех сил хриплю и показываю, что ходить не могу, отчего меня оставляют в опочивальне. И это мой шанс, потому что у меня есть ночь на то, чтобы приготовиться к побегу, а на какой-то «дальней тропке», если стражнику верить, меня поймать и возвернуть уже не смогут.

Поэтому я пробираюсь на кухню, молясь Матушке-природе, чтобы не было там никого, но так везти мне, конечно, не может. Впрочем, повариха, увидев ужас в моих глазах, как-то незаметно меняется, молча собирая мне поесть в дорожку. Она всё понимает, я осознаю это, но говорить мне не разрешает, отчего я просто кланяюсь ей до земли.

— Царица наша на сносях, — очень тихо произносит она. — Что бы ты ни задумала, постарайся сюда не возвращаться.

— На сносях… — я понимаю — всё одно к одному, потому что моей судьбы малышке совсем не желаю. Значит, приходит мой час.

Я медленно, таясь, выхожу в ночную тьму, сначала даже не зная, в какую сторону идти, но затем вижу Алёнку. Почему-то в ночной тьме она очень выделяется, сразу уводя меня куда-то в сторону. Странно, что она здесь, но, возможно, что-то случилось?

— Я уж думала во дворец пробираться, — признаётся мне она. — Беда тебя ждёт, царевна, большая беда.

— Я уже поняла, — вздыхаю я в ответ. — Сейчас тропку дальнюю открою и убежать смогу, ведь матушка на сносях, а малышке такого и пожелать не по-людски будет.

— Ты ради сестры… — улыбается она мне. — Вместе пойдём!

Я, даже ещё не поняв, что Алёнка мне сказала, поворачиваюсь куда-то на восток, хлопая в ладоши и требуя открыть путь. Я знаю, что меня сейчас слышат, даже стражника вижу, но он лишь шепчет что-то и поворачивается ко мне спиной, а я, взяв Алёнку за руку, делаю шаг вперёд. Миг — и перед нами дорога торная, а позади марево туманное, и только солнышко к полудню восходит.

— Интересно, — произношу я. — Что стражник шептал?