— Интересно, — кивает мне любимый. — Даже очень.

— Лет сто после глобальной войны пройти должно было, — замечаю я, разглядывая вросшее в дерево танковое ведущее колесо. — Или даже больше.

— Так себе новости, — комментирует Серёжа, и я с ним согласна — новости не самые хорошие.

Во-первых, мы себе не представляем даже, с чем столкнёмся — ни в отношении культуры, ни во всём остальном. Во-вторых, лес выглядит чистым, спокойным. Значит, или конфликт был неядерным, или же прошло гораздо больше лет, чем свидетельствуют останки танка. В-третьих, а люди вообще остались? Вот бы нет… Лучше вообще без людей, чем то, что мы видели совсем недавно.

— Деревня, — сообщает мне Серёжа, потому как я в основном не по сторонам, а под ноги смотрю. — Колоритная такая.

Я поднимаю взгляд — действительно, очень колоритная, потому как вместе с деревянными срубами наблюдаются сотворённые из различного железа домики, насколько я вижу, обмазанные глиной. То есть совсем ни на что не похожее зрелище. При этом есть что-то странное в передвигающихся по улицам людях. Мне они низкими кажутся, да и есть что-то в них необычное, что именно, я отсюда не вижу пока.

— Ну пошли, — решает любимый, двигаясь вперёд. — Если что, точно отобьёмся.

— Это да, — киваю я ему, ибо знаний у нас множество, и применить их я точно смогу.

Получается, что деревня в низине, поэтому мы спускаемся к ней, наблюдая всё больше странностей. Дома будто бы на карликов рассчитаны, то есть и по высоте проемов дверей, и по внешнему виду — как будто рост взрослого человека вполовину от привычного. Это наводит на мысль об ядерном катаклизме, после которого всё сломалось в организме, ну или это их нормальный вид, а мы в очередной сказке.

Передвигающиеся промеж домов жители имеют прыгающую походку, при этом мотив именно такого движения мне непонятен, но, постепенно приближаясь к деревне, я чувствую всё большее удивление. Мне кажется, что местные двигаются сидя, потому что ног я не вижу. Но разве такое возможно? Теоретически-то да, а вот практически…

— Мама! Мама! — нас, похоже, замечают. — Уроды идут! Уроды!

— Быстро домой! — слышится в ответ, но вокруг нас вскоре обнаруживается стайка ребятишек без ног, причём выглядят они так, как будто ноги у них в принципе не предполагаются. Они скачут на заднице, помогая себе руками, громко крича именно это слово.

— Уроды! Уроды! Уроды идут! — продолжаются крики. Я же понимаю, что ещё немного и просто сорвусь, поэтому резко останавливаюсь, желая не слышать этих слов.

Вокруг меня как будто стена прозрачная смыкается, я не слышу злых криков, сразу же начав плакать в руках моментально обнявшего меня Серёжи. Объясняя себе, что реакция логичная, что не стоит реагировать на насмешливые голоса, я всё равно плачу, потому что устала, ну ещё что-то из детства на эти интонации отзывается.