— Интересно, это точно не галлюцинация? — интересуюсь я у него, чувствуя себя вполне комфортно на траве. Вставать не хочется, хотя ноги я чувствую, что меня сильно радует.

— Да как тут проверишь, — вздыхает лежащий рядом со мной Серёжа. — Но нам сейчас десять-двенадцать, это уже проще. Как с прямохождением?

— Ну, ноги я чувствую, — задумчиво отвечаю ему, задирая обнаружившееся на мне платье. — Встать, наверное, смогу. А что касается возраста — я больше за двенадцать, есть признаки.

— Да я уж вижу, — хмыкает любимый, только сейчас обнаружив, что одежда и на нём, и на мне уже несколько другая. — Одежда на нас деревенская, но только по виду.

Это я уже и сама осознаю: платье сделано так, чтобы подчеркивать бедность, при этом и материал, и качество совсем на деревенский наряд не похожи, насколько я помню. Судя по всему, аналогично дело обстоит и у Серёжи, потому надо думать — что это значит? По идее, это означает не слишком удачную попытку замаскировать детей, при этом любой деревенский поймёт, что дело нечисто, а вот городской — сильно вряд ли. Значит, замаскировали нас не от деревенских. Кто мы — совсем непонятно, потому что никаких новых сведений в памяти нет.

— Да… Два вопроса — кто мы и куда теперь идти, — находясь всё ещё в раздумьях, интересуюсь я.

— Ещё где и когда мы, — добавляет Серёжа, на что я киваю.

Подняться на ноги удаётся очень просто и совершенно без проблем, что меня, разумеется, радует, но и вызывает некоторые вопросы. Хотя психологически я не привыкла к тому, что не хожу, так что, наверное, вопросы излишни. Очень хочется покоя и тишины, но покой нам, верно, только снится. Поэтому надо подняться на ноги и топать куда-нибудь, где есть крыша над головой. Там уже выясним, что мы, кто мы и какие сюрпризы нас ждут.

— Покоя хочется, — вздыхаю я, обнимая также поднявшегося Серёжу. — Но фиг.

— Это точно, — кивает он мне. — Пошли?

Я киваю, он направляет меня по тропинке, змеящейся промеж деревьев, я же оцениваю наши наряды. Они у нас похожи на стилизацию русских народных, поэтому необычно, конечно. В наше время так не ходили и уж совершенно точно так не маскировали. То есть, возможно, времена здесь древние, что отрицает наличие хоть стилизованных, но трусов, или же совершенно фантастические. Можно сказать, лакмус — если трусы есть, то времена древними быть не могут.

Лес как лес — тропинка вьётся, птички поют, ветерок шелестит. Словом, ничего необычного, хотя под ноги я, конечно, смотрю. Именно поэтому, наверное, и вижу неправильность в стволе дерева. Остановив Серёжу, осторожно подхожу поближе и задумываюсь.