— Не испугались же в деревню людей пойти, — замечает она. — Меня Агриппиной зовут, и вы так зовите.

— Маша, — будто само собой выскакивает у меня, чему Серёжа совсем не удивляется.

— Сергей, — представляется он тем не менее своим собственным именем. — Что здесь происходит?

— Издалека, должно быть, вы оба, — понимает Агриппина. — Пойдёмте со мной, нет во мне зла.

Она поворачивается, уходя в кусты, а мы с Серёжей, переглянувшись, отправляемся за ней. Ощущения опасности нет, скорей наоборот, любимый тоже спокоен, хотя по сторонам смотреть не забывает. И ведёт нас эта женщина в полном комплекте, кстати, к хорошо узнаваемому люку заглублённого бункера. Мы быстро переглядываемся с Серёжей, потому что сказка получается интересней, чем ожидалось.

Мне кажется, Агриппина понимает, что сооружение нам знакомо, именно поэтому не комментирует, а просто идёт вперёд. Ну и мы за ней, тут вариантов немного. Серёжа почти рефлекторно запирает за собой дверь, вполне понимая, что это проверка, улыбка обернувшейся женщины это подтверждает. Пока идём, я анализирую. Итак, кого мы тут имеем… Женщина лет тридцати-сорока с выраженными славянскими чертами лица, длинные светлые волосы, заплетённые в косу, чуть ниже талии, глаза у неё, насколько я увидела, голубые. Платье свободного кроя, серое, с вышивкой, выглядит мешковиной издали. То есть русская красавица. А те, которые в деревне? Не приглядывалась я, а зря.

— Присаживайтесь, — приглашают нас, заведя в столовую. — Здесь для вас врагов нет.

— Интересно, а где есть? — интересуется Серёжа, к чему-то прислушиваясь.

— Снаружи почти все, — ничуть не удивившись, объясняет Агриппина. — Или уродами назовут, или колдунами, только результат всё равно один — костёр.

— Как костёр? — ошарашенно спрашиваю я.

— Видать, нездешние вы, — кивает мне женщина. — Сейчас сыночка проведаю да обскажу. Захворал он у меня…

— Можно взглянуть? — интересуется любимый. — Я в этом разбираюсь.

— Всё можно, — тихо всхлипывает она. — Тяжко хворает сыночка, того и гляди помрёт.

Если я правильно понимаю уровень сказки, то сейчас Серёжа обнаружит нечто вполне излечимое, в чём местные не разбираются, а после Агриппина будет нам помогать просто из благодарности. По крайней мере, это логичное развитие ситуации, по-моему. И действительно, стоит только войти в тёмное помещение, где угадывается лежащий мальчик лет трёх от роду, насколько я могу судить, как всё становится ясно даже мне, хоть я и не врач.

Заметно, что малыш плохо держит голову, не может самостоятельно перевернуться и сесть без посторонней помощи, что для возраста уже совсем нонсенс, ну и запах характерный тоже есть. То есть даже я отлично понимаю, что это такое, а Серёже даже осматривать серьёзно не надо, всё понятно и так. Поэтому он подробно рассказывает Агриппине о том, что такое рахит, почему ребёнку необходимо солнце и что сейчас делать.