— А если отметки нет? — спрашивает сидящий за мной мальчик. Я вздрагиваю, оглянувшись на него, но затем понимаю — это не Серёжа.

— А если отметки нет, то нужен Кощей, — качает головой наш учитель, — потому что такого просто не может быть.

В этот самый момент становится совсем темно, просто совершенно. Я будто нахожусь совсем не в классе, а вишу во тьме. И вот из этой тьмы доносится голос. Он кажется таким родным и близким, что у меня просто слов нет, чтобы описать его, потому я сначала не понимаю, о чём говорит незнакомая, но такая родная женщина.

— Признаю тебя, Маша, урождённая Несмеяной, — произносит эта, судя по голосу, облечённая властью дама, — сестрой от духа, сестрой от ведовства, сестрой от крови, сестрой от плоти. Зову тебя, сестру мою, домой. Приди же!

И в этот самый миг я просыпаюсь, пытаясь осознать, что такое я только что увидела. Сон был очень реалистичным и, главное, созвучным происходящему. Получается, нас перекидывало из мира в мир, потому что никто не пришёл. При этом кто-то неизвестный называет меня так, как я называюсь теперь… Но ещё «урождённая Несмеяной». Это выглядит странно, если не сказать крепче, потому как Несмеяна, насколько я помню, это сказочная царевна, известная тем, что рыдала всё свободное ото сна время. Я тут при чём?

— Приснилась чего, милая? — ласково спрашивает меня Серёжа, вышибая при этом лишние мысли из головы. Но рассказать ему надо, я понимаю это.

Вот ещё странность — куда делась едкая, стремительная, острая на язык и очень стервозная Гюрза? Я будто утратила большую часть своих знаний и опыта в результате всех пертурбаций, намертво вцепившись в Серёжу. А он воспринимает всё нормально, что, в принципе, не удивляет. Учитывая, в каких местах мы с ним бывали и что там делали…

— Мне сон приснился, очень реалистичный, — объясняю я ему. — И, главное, перекликающийся со словами Смерти.

— Так, а подробности? — интересуется моментально вскочивший Сергей.

Я тоже встаю, чтобы заняться разминкой, в ходе которой рассказываю ему о содержании сна, параллельно делая выводы о том, почему нас так мотыляет в последнее время. Только даже первая жизнь у меня не очень получается, хотя я там взрослой тёткой была, а в описанных мирах необходимо, насколько я понимаю, быть ребёнком. Любимый внимательно слушает, кивая, значит, о чём-то подобном уже думал.

— А в конце тётка какая-то сказала, что меня домой ждёт, — совсем грустно сообщаю я ему. — Вот бы это правдой оказалось…

— Иди ко мне, — произносит Серёжа, принявшись меня обнимать. — Значит, получается, нас или выкинет куда-то, или за нами придут. Правильно?