— Вроде, да, — не очень уверенно отвечаю я. — Всё зависит, насколько я поняла, от того, сумеют ли нас вовремя найти или нет.

— А это мы сегодня узнаем. — замечает он. — Агриппину расспросим о мире и узнаем. И ещё надо глянуть, есть ли в бункере арсенал…

Я понимаю его: если арсенал есть, то, скорее всего, предполагается его применение, а это означает работу по основной специальности, от чего я, честно говоря, устала. Как будто что-то во мне изменила эта любовь, вытащив наружу совсем ребёнка вместо ощетинившейся колючками порядочной стервы. Я осознаю теперь — это усталость, потому что хочется мне семьи, покоя, а ещё… ещё мне хочется женского тепла, о котором мечталось в детском доме.

— Полностью не доверяем, — обозначаю я своё понимание. — Если что, нас сольют не задумываясь.

— Оно понятно, — вздыхает Серёжа, которому тоже до смерти надоело воевать. — Пойдём?

Мы выходим из спального отсека, идём не торопясь и внимательно смотрим по сторонам. Услышав голоса, я резко останавливаюсь, подав сигнал любимому и прислушавшись. Агриппина разговаривает со своим сыном, точнее, просто рассказывает ему свои планы, и вот то, что я слышу, мне совсем не нравится, хоть и не удивляет, конечно. Значит, надо подождать, пока она закончит, а потом изобразить ничего не знающих. Ну и послушать её рассказ на предмет того, насколько сильно врать будет.

— Вот вечерочком накормлю я их снадобьем бабкиным, — вещает Агриппина, — уснут они без задних ног и не почувствуют ничего. А за таких здоровеньких да знающих нам с тобой и молочка отвалят, да и много чего ещё.

— Ты их убьёшь? — характерно нечётко, но очень по-взрослому интересуется малыш.

— Что ты, просто продам, — женщина, кажется, улыбается. — Таких убивать нельзя, лекарей-то почти не осталось, вот и будут лекарствовать, если жить хотят.

В принципе, не может Агриппина сама по себе существовать, это я как раз понимаю, да ещё так близко к деревне. Людской благодарности у этой женщины быть не может, видимо, хотя, возможно, у неё она выражается в том, что нас не планируется убивать. Серёжа разворачивается на месте, позвав меня жестом за собой. Интересно, куда это он?

Спустя несколько минут понимаю — оружейная комната, склад длительного хранения, одежда. Наша-то для скитаний так себе предназначена, потому мысль верная. Ну что же…

* * *

Обнаружение привычных «ксюх»[6] сюрпризом совсем не было, вот другого оружия не нашлось совсем. Только укороченные «калаши» и гранаты. Видать, автор сего опуса мыслительной деятельностью себя не отягощал. Но нам даже так проще, хотя всего одного взгляда на оружейку хватило, чтобы понять — так не бывает: автоматы в двух экземплярах, немного патронов — ящик всего, рюкзаки типа «смерть туристу»[7] , гранаты и в том же самом месте аккуратно уложенные пайки. В бункере! Тьфу.