Но доченьки мои любимые правы: надо расспросить Серёжу, что стряслось-то. С тем иду я к нему в кабинет, где уже навытяжку и гласный стражник, и колдун наш наиглавнейший стоят. Предчувствие у меня так себе, потому подхожу поближе, усаживаясь рядом с мужем. Он улыбается мне, а затем вздыхает.

— Грязь страшная, на самом деле, — объясняет Серёжа. — Сейчас расскажу, пока Яга летит.

— Вот прямо настолько? — удивляюсь я.

— Книжку о Камне Забвения Маше подсунули, — начинает он с самого интересного. — Только они посчитали его алтарём, понимаешь?

— Жертва… — понимаю я. — Да царской крови… А мотив? — ради порядка спрашиваю, хотя уже и сама всё понимаю.

— А тот же мотив, что у немцев поганых, — вздыхает он. — Да только в последние свои минуты Маша желала наказать нечестивцев, так что о них тоже все забыли, а сами они замерли во времени.

— Несовершеннолетние? — интересуюсь я, потому что это важно — от возраста и казнь зависит.

— Она да, он нет, — пожимает плечами царь этих земель. — А вот и Яга!

— Чего у вас случилось? — интересуется вошедшая в кабинет яркая представительница нечисти.

— Ну, во-первых, Маша вернулась, — начинаю я отвечать. — С истинным своим.

— Запру я её, — кивает она. — А ещё?

И тут начинает рассказ уже Серёжа. Он повторят узнанное от дочки нашей новообретённой, затем то, что выяснить удалось, и только после переходит к тому, о чём мы только что говорили. Яга задумывается, ибо тот факт, что ни она, ни обереги воздействия на Машу не почуяли — очень странно и бесконечно опасно.

— Делать будем так, — предлагает она нам. — Я выведу обоих в это время, если не рассыплются, то допрошу по-свойски. Ну а там…

— В смысле, «рассыплются»? — не понимаю я.

— Так годков-то сколько прошло, Милалика, — усмехается она. — Как бы не пришлось души… М-да, ну да это я сама. Пойдём, запру твою…

— Дочку, — хмыкаю я. — Мама одобрила.

— Вот и ладно, — кивает легендарная наша, выходя из кабинета.

Получается у нас, что Машиной вины почти что и не было, всё предусмотрели твари. И воздействовали на неё так, что обереги не почуяли. Потому сейчас расследование будет очень жёстким, да и воздаяние потом тоже. Надо же, алтарь… Хотя, помнится, о Камне Боли ещё Лада говорила, а то значит, что в невежестве своём вполне и перепутать могли.

Получается, на Машу как-то воздействовали… Стоп!

— Серёжа, а защитные рамки и связанные с ними обереги когда появились? — интересуюсь я.

— После уже, — вздыхает он. — Думал я как раз о том. Так что вполне могли, сейчас-то уже нет, а вот тогда…

Тогда действительно могли, и выходит так, что все мы были в опасности: и Серёжа, и я, и родители, и Алёнка с Талитой — все. Повезло, получается, что нас не затронуло, не повезло, что затронуло Машу. Но с этим-то теперь уже Яга разберётся, и нам, наверное, ничего не оставит, ибо подобных вещей очень не любит. Да никто не любит, на самом деле, так что… Пожалуй, можно и расслабиться.