— Кто вы такие есть? — спросил он с балтийским акцентом.

— Мы есть медики-интернационалисты, — ответил шофёр, самый бойкий из новоприбывших. — Вы должны были получить на наш счет соответствующий документ, товарищ Вычетис.

— Я ничего не получал, — ответил человек в галифе.

— А вы посмотрите, посмотрите в карманах, — проникновенно сказал шофёр. Остальные молча смотрели на прибалта.

— Чего уж смотреть, — недовольно ответил тот, но провел рукой по карманам гимнастерки. Расстегнул клапан, запустил пальцы, извлек сложенную вчетверо бумагу.

— Да, действительно, письмо… Как забыл я про него? — сказал он растерянно и безо всякого акцента.

— Это бывает. Это еще как бывает: заботы, утомление, вещества, — радостно сказал шофёр.

— Ведите нас к госпоже Крупской, — повелительным тоном распорядился африканец Антуан. На голову выше всех, он смотрелся языческим богом, случайно забредшим в захудалую усадьбу.

Она, усадьба, знала лучшие времена — это было видно и по высоким, в лепнине, потолкам, по картинам, развешенным по стенам, по паркету, сейчас грязному и испорченному подковками сапог.

Ничего, всё поправимо.

Латыш — они решили, что это латыш, — без стука вошел в комнату.

— Товарищ Крупская, эти граждане присланы товарищем Семашко по вашей просьбе, — доложил он.

— Я вас просила стучаться, — ответила Крупская.

— Это предрассудки, — возразил Вычетис.

Крупская посмотрела на вошедших внимательно.

— Доктор Магель?

Господин барон сдержанно поклонился.

— Благодарю, что вы откликнулись на мой призыв.

Господин барон поклонился еще раз.

Крупская подошла к нему, вгляделась в лицо доктора Магеля.

— Мы… Мы раньше не встречались?

— Не на этой ветви баньяна, Надежда Константиновна — ответил он.

— Баньяна? Ну, ладно, ладно. Вы привезли свой аппарат?

— Разумеется.

— И вы… И вы можете приступить к лечению?

— В самое ближайшее время. Мустафа, Селифан, будьте добры…

Турок и шофёр одновременно развернулись и почти строевым шагом вышли из комнаты.

— Дружок, — обратился африканец к латышу, — организуйте нам кипятку. Крутого.

Комендант — а это был комендант, — недовольно буркнул что-то по-латышски («послал вас чёрт на мою голову»), но делать нечего, пошел организовывать.

— Вы уверены в успехе? Адель писала, что вы можете помочь в самых тяжелых случаях!

— Рано говорить об успехе, я еще не видел больного. Но да, думаю, я смогу помочь.

Вернулись шофёр и турок. Первый нес небольшой солдатский сундучок, второй — медицинский саквояж, пухлый, вместительный. Поставив саквояж на пол, турок раскрыл его и вытащил бутылку в четверть, наполненную слега мутноватой жидкостью.