4
— Товарищ Ленин! Атака врага отбита. Уничтожено десять человек, с нашей стороны потерь нет. Взяты трофеи — восемь винтовок, шесть солдатских «наганов», пулемет «максим» и автомобиль. Винтовочных патронов три сотни, револьверных сотня, и три пулеметные ленты по пятьдесят патронов. Автомобиль требует ремонта, личный состав сейчас чистит и смазывает винтовки и револьверы, пулемётом займусь сам. По счастью, они не залили в кожух воды.
— Вы, товарищ истопник… Как ваша фамилия?
— Георгий Тараканов, Владимир Ильич.
— Та-ра-ка-нов… Знаете, вам нужно взять псевдоним покороче. Лучше всего в два слога. Ульянов стал Лениным, Джугашвили — Сталиным, придумайте и себе что-нибудь короткое, но запоминающееся.
— Слушаюсь, товарищ Ленин.
— Но это позже, позже. Вы ведь не простой истопник?
— Окончил унтер-офицерскую школу, воевал на империалистической в звании младшего унтер-офицера, по ранению в январе семнадцатого года признан полностью негодным. Но сейчас готов отдать за вас жизнь, товарищ Ленин!
— Не за меня, а за дело Революции. Впрочем, и об этом позже. Каковы, по-вашему, будут дальнейшие действия противника?
— Он пошлет второй отряд, не меньше взвода, скорее, роту. Проведет разведку. И подтянет артиллерию, одну или две трехдюймовки.
— Каковы наши шансы?
— Против роты с артиллерией — никаких. Они нас просто расстреляют.
— Что вы предлагаете?
— Послать в Москву за подмогой. Есть у вас верные войска, товарищ Ленин?
— Есть, есть… — Ленин помолчал, потом добавил:
— Назначаю вас командиром Новой Гвардии!
— Рад стараться, товарищ Ленин!
— Продолжайте наблюдение за окрестностями, в случае появления неприятеля немедленно докладывайте мне. И да, не забудьте о пулемёте!
— Так точно, товарищ Ленин!
— Дальнейшие распоряжения получите позднее.
По уходу Тараканова Ленин обернулся к Надежде Константиновне.
— Нет, какие же они негодяи!
— Кто?
— Все! Дзержинский, Коба, остальные…
— Разве в первый раз? Тебя предал Мартов — и где тот Мартов? Тебя предал Свердлов — и где тот Свердлов? Вот и этих ты разгонишь, как кот мышей, помнишь тот рисунок Пантелеймона Николаевича?
— Помню, — усмехнулся Ленин, и, без паузы: — А где наши доктора? Не перепугались?
— Нет. Сидят, в карты играют. А главный, Магель, слушает радио.
— Оно же поломано?
— Починили. Там нужно было рычажком — щёлк! И работает.
— Позови их сюда, поговорить нужно.
Крупская хотела что-то сказать, но передумала.
— Сейчас… — и вышла.
Глава 6
20 января 1924 года, вечер
Военный совет
— А вот и наш больной! — сказал шофёр несколько развязнее, чем хотелось бы. — Как ваше самочувствие, милейший?