Ушла, и ушла, беды особой нет, но вот деньги… Неужели она забрала все деньги?
Спустя полчаса он понял: да, забрала. Да, все. Эти средства позволят ей жить безбедно и в комфорте… сколько она пишет? Десять, пятнадцать лет? Да, очень может быть. Надя к деньгам относится рачительно, на фу-фу не потратит, но и в необходимом себе не откажет.
Он достал кишень с бриллиантиком. Сколько за него давал ювелир? Тысячу франков? Если постараться, можно выжать тысячу двести. Или даже больше Он не агент Коминтерна, чтобы так, без торга, отдавать драгоценности. Учитывая, что квартира оплачена вперед, до мая он дотянет. За это время ему следует определиться: что делать, с чего начать? Кто виноват, он уже знает.
Надя не дура, нет. Дуру он бы не терпел вокруг себя. И рассчитала она правильно — со своей точки зрения. Ну, за исключением мелочей — в Лондон он собирался послать Надю, а сам планировал остаться в Париже. Вот такую рокировку он задумал.
Но это частности. Наплевать и забыть.
Он зашел в ванную комнату. Сначала ванна, потом немного поспать после бурной ночи, ну а потом…
Потом будем думать, да.
Глава 16
27 марта 1924 года, четверг
В новой роли
— Вы меня узнаёте? — Ильич говорил спокойно, уверенно, пусть не думают, что он волнуется. Но он волновался. Как не волноваться? Деньги на исходе, а перспектив никаких.
— А должен узнать? — вопросом на вопрос ответил Инкпин.
— Мы с вами неоднократно встречались, последний раз в Кремле, в двадцать первом году. Вы тогда ещё были с рыженькой спутницей, выдававшей себя за переводчицу, но совершенно не знавшую русского языка, — напомнил Ильич.
— В Кремле я, положим был, это не секрет, об этом писали в газетах. Но вас я там не видел.
— А о том, что вам дали портфель, полный бриллиантов, на партийное движение, тоже писали газеты? А о том, что ваша спутница попросила диадему Великой княжны Ольги Николаевны, стоимостью в шесть тысяч фунтов, получила её, и даже сфотографировалась в ней в Грановитой палате, об этом тоже писали в газетах? Фотография у нас, разумеется, сохранилась, — Ильич знал, что не стоит разговаривать с Инкпином в таком тоне, но сдерживаться не хотел. Да и что толку сдерживаться? Британец по своей подлой натуре очевидно не признает его, и уж точно не поможет. Так хоть мешать не будет: если он попытается натравить на него полицию, британские газеты получат немало острой пищи для своих газетных сплетен.
— Диадема, не диадема… Сегодня ловкость рук фотографов способны на многое, — ответил британец, но видно было: тема разговора ему не нравилась.