Стоп-стоп-стоп, этак недолго начать по пенни побираться. Но ему не подадут. Пока не подадут — слишком уж он выглядит не по-нищенски. И одежда всё ещё хороша, и общий вид приличный.

Вопрос в том, сообщит ли Инкпин в Москву, что вот являлся к нему некто, предоставившийся племянником Ленина, или не сообщит.

А какая разница? Лондон огромен, никакому Коминтерну здесь его не найти. Особенно и потому, что здесь его не будет. Нечего ему делать в Лондоне. Совсем нечего. Того и гляди, убьют. Меньшевики вряд ли, непривычны они к труду. Но навести могут. Хоть эсеров, хоть белогвардейские организации, а хоть и Коминтерн. Коминтерн даже вернее, если по-прежнему действует награда.

Он нырнул под землю. Лондонский метрополитен не самое весёлое место, зато он знает его превосходно, ещё из прежней жизни. И если вдруг кто-то следил за ним, то теперь потеряет след наверное.

Вернувшись на поверхность, он решил просто погулять. Последнее время он часто позволял себе прогулки ради прогулок, оправдываясь тем, что на ходу думается лучше.

Так-то оно так, но ходи, не ходи, а на ум гениальные мысли не шли. Шли какие-то обыкновенные.

Ну и ладно. Значит, срок не подошёл. Не созрели условия, потому и мысли незрелые.

Но он попробовал сначала.

Кто виноват? Болезнь виновата. Ослаб он не по своей воле, не по небрежению, не в запой ушёл, не в дурман кокаиновый. Болезнь. Потому он выпустил вожжи из рук, чего делать никак нельзя, съедят. И съели. Обыкновенное дело среди соратников. Закон Гийома: нет сил — сиди дома, и жди, когда Повелитель пришлёт шёлковый шнурок.

Что делать? Здоровье он вернул. Точнее, ему вернули. Хорошее здоровье, куда лучше прежнего. Осталось вернуть власть.

И здесь думы начинали мельтешить и путаться. Прежде против него был царский режим, режим, у которого врагов было во множестве, а у него, Владимира Ульянова, врагов, считай, и не было никаких. Врагов царизма следовало сначала просеять, отбросить негодный материал, а затем организовать в Партию.

А теперь против него сама Партия. Да, обманутая, но много ли это меняет? Ничего это не меняет! Партия сильна единством, сомнения для неё гибельны, потому она их и отметает напрочь. Хуже стало Партии без него? Похоже, что нет. Солнце светит, жилпощадь выделяют, паёк растёт, и, главное, войны нет. Мир. Был Ленин — была война, заболел Ленин, уехал в Горки — настал мир. Ну, пусть в Горках и сидит. Ах, умер? Горе, горе-то какое… Переименуем Петроград в Ленинград — и будем строить коммунизм дальше. Сами. Без Ленина.

С чего начать? Вот ему, Ильичу, с чего начать? С самого начала. Старый друг Алексей Максимович выручил, прислал денег, хватит добраться до Америки. Он на днях и отплывает туда, в Новый Мир. Подальше от старого. От всего старого — от старого мира, от старых врагов, от старых друзей.