Вот и автомобиль. Грузовой. И в нем, в кузове, люди, закутанные кто в рогожку, а кто и в шубу. Всё равно — как они живы? Ехать в такой-то мороз? Видно, где-то в пути останавливались, грелись. А мотор не останавливали, в такую погоду остановишь — не заведёшь.

Автомобиль подъехал к воротам. Понятно, куда же ему еще ехать, как не сюда?

Из кузова посыпались люди. Все с винтовками. Значит, начинается. Как и предупредил товарищ Ленин.

Отделился один, в овчинном тулупе, поверх тулупа обмотан платком, а лицо перекошенное.

Подошел на едва гнувшихся ногах.

— Эй, открывай немедленно! — говорит вроде бы и по-русски, а вроде бы и не по-русски. С акцентом, вот!

— Мандат давай! — сказал Артем в окошко.

Окошко крохотное, но рука с бумагой пролезет.

— Щас увидишь мандат-шмандат.

Артем на всякий случай шагнул в сторону. Вдруг у того револьвер?

Нет, не револьвер. Но и не бумага. Бомба, лемонка. Рука разжалась и убралась назад. А бомба упала прямо у ворот.

Прежний Артем бы запаниковал, но то прежний. А нынешний, не мешкая, подобрал бомбу, да и швырнул ее над воротами обратно. Посильнее швырнул, чтобы до автомобиля добросить.

А сам стал дуть в дворницкий свисток, который держал за пазухой — чтобы губы не приморозить.

Может, испортилась бомба, на морозе-то?

А, нет, не испортилась!

2

Иванов аккуратно распахнул слуховое окошко. Отсюда, сверху, автомобиль был — как на ладони. И двое у пулемета — тоже.

Пулемет, конечно, против винтовки куда сильнее. Если знает, куда стрелять. А те не знали. Да и машинка, похоже, на морозе заела.

Он прицелился, и снял первого номера. Второй оказался бойким, спрыгнул, и побежал зигзагами прочь. Только бежал он медленно, а пуля летит быстро. Он опять прицелился в полчеловека, выстрелил, отметил, что упал, и отпрянул от окна.

Стрельба снаружи была, но пули в окно не залетали. Вообще по крыше пока не стреляли.

Но он переменил позицию, прошел ко второму слуховому окошку. Приоткрыл. Отошел на три шага. Новую цель пришлось ждать минуту. Опять выстрел, опять попал.

Патронов мало, нужно беречь.

Иванов вернулся к первому окну. Удачно — кто-то пытался заползти за грузовик. Уже не заползет…

3

— Нет, на вылазку идти рано, — сказал Георгий, истопник. — Сейчас нашего противника убивают не бомбы и не пули. Сейчас нашего противника убивает мороз. Сколько на улице, товарищ профессор?

— Минус двадцать восемь по Реомюру, — ответил Осипов.

— Вот! При таком морозе смена часовых полагается каждый час! Иначе замерзнут!

— Я не замерзну, — сказал Артем.

— Вы, все мы находимся в тепле, перед выходом получаем дополнительное питание, и, к тому же, мы орденоносцы! А противник добирался к нам в открытом транспорте и приехал уже основательно замерзшим, это одна из причин, по которой сорвалась его атака. Другая причина — он не сумел застать нас врасплох, благодаря бдительности товарища Артема. Третья — грамотные действия всех защитников. Но нас мало, а врагов много, потому действовать нужно крайне осторожно. Подождем… Подождем два часа.