Братья-полковники сидели с одинаковыми обескураженными выражениями лиц. Наконец старший Привалов сказал:

— На кого была похожа, говоришь?

— На Аксинью из фильма «Тихий Дон». Очень сильное сходство, практически одно лицо.

— Так, ну это ведь уже что-то? — встрепенулся Шевченко.

Приваловы слегка расслабились:

— Ну да, это что-то. Можно копать…

— А мне что делать? — спросил я.

— Ремонт, бл… — отрезал Петр Петрович.

И в словах его была сермяжная правда.

* * *

Конечно, сразу ремонт делать я не стал. Сразу я поехал в Узборье. Почему? Потому, что там меня ждали, и соскучился я страшно! Добирался своим ходом, потому как «еразик» у меня забрали — машина числилась за каким-то из милицейских подразделений.

В квартиру я заезжать не хотел — во-первых, там разгром полный, во-вторых — пусть Приваловы сначала с лишившимися руководства остатками «седых» разберутся. Если мои догадки были верными, то волею судьбы я притащил покойного Серёжу-Домино с подельниками на хату в тот самый момент, когда все бригадиры беспредельщиков собрались, чтобы обсудить его пропажу. И померли скоропостижно. А таинственная Ульяна — серая кардинальша — после произошедшего вряд ли продолжит свою деятельность в Минске.

Доблестные милиционеры, кажется, имели версии по поводу личности чудо-женщины, которая едва не организовала подпольную империю в белорусской столице, но со мной информацией не делились. Они вообще, видимо, хотели замять мое участие в этом деле — а я и не претендовал особо. Ежик бы понял, что на сей раз Белозор потерпел фиаско! Не будет победной реляции и феерической статьи в «Комсомолке». Даром время потратил. Разве что Повода разговорю, поведает что-нибудь интересное про «гребаный Экибастуз». Может, и согласится, на условиях анонимности. Или про тренажерки подпольные написать: так, мол, и так, испытывает столичная молодежь необходимость в спортзалах шаговой доступности…

А если по факту, не прибедняясь: беспредел с пробегами по Минску закончился. Седые обезглавлены. Столица может спать спокойно. А фиаско там или не фиаско — это дело десятое.

Размышляя таким образом, я доехал до Узборья на пригородном ЛиАЗе, который с голодным лязгом отворил двери и вышвырнул на посадочную платформу прямо под моросящий дождь несколько запоздалых то ли дачников, то ли местных жителей и меня, грешного. Снег уже не шел — таял себе, перемешиваясь с осенней белорусской грязью. У нас это обычное дело: пока установится постоянный снежный покров, владычествовать на просторах республики будет ее величество Слякоть. И уже в феврале она снова вступит в бой с Зимой, с переменным успехом оттесняя ее куда-то в направлении Лапландии.