Но все эти эмоциональные качели, что довелось испытать за время незабываемого полета, случатся уже потом. А пока что мы ещё только расселись внутри салона и…
— Челка, вот чё ты такая зануда-то! — попер на Марину Ччверсс, едва вставшая на место в корпусе откидушка бортовой двери, надежно изолировала нас внутри салона от любопытный ушей снаружи. — Ты ж за службу жалом имперским нормальные же ж бабки получаешь. Тратить их в гарнизоне тебе, один фиг, практически не на что. Значит, на счете твоем литариев скопиться должно уже на приличную сумму. Так какого ж фига тогда?..
— Потому что я не имею дурацкой привычки: деньги в пустую на ветер расшвыривать, — в тон крысюку фыркнула Черникина, недослушав.
— И вовсе нев пустую на ветер мы бабки вложили, — горячо заспорил Ччверсс. — Во-первых, имея всегда под рукой личный транспорт, теперь мы вообще никак не зависим от закидонов всяких там левых таксистов. Летим куда хотим, без оглядки на посторонних. Это ж настоящая свобода, челка. И небольшая переплата за аренду — просто смешная за неё цена.
— Ой, вот только не недо мне тут по ушам ездить, — закатила глаза Марина. — Таксисты вон как вокруг нас только что хороводы водили. И наверняка бы исполнили заказ четко и безо всяких нелепых закидонов.
— Во-вторых, — ощерился не менее упертый крысюк. — Имея в своем распоряжении такого первоклассного пилота, как наша Ффаффа, глупо было б просто…
— Э-э! Ты чё творишь, дура⁈ — на сей раз возмущение Черникиной адресовалось уже как раз-таки нашему первоклассному «водиле».
— Не кипифуй, фьелка. Вфё норм.
— Аааааааа!.. — уже на два голоса заверещали мы с Маринкой в ответ.
И было от чего. Вообразите: эта фырчащая выпендрёжница за рулевым рычагом сперва действительно очень мягко и плавно, без единого толчка, подняла наш антиграв в воздух на примерно десятиметровую высоту, но далее, с какого-то перепуга, врубив вдруг с места форсаж, словно внутри выпущенного из огромной пушки ядра понесла нас навстречу с верной смертью. Когда ж до фатального столкновения с монолитом бетонной стены оставались считанные метры, среагировав на возмущенный вопль справа, вообще вдруг выпустила из лап рулевой рычаг, и с нелепыми словами увещевания беспечно развернулась на кресле к беснующейся сбоку пассажирке.
Ну и как в такой кошмарной ситуации — за миг до очевидно смертельной аварии — нам было не заорать?
Под наш с Маринкой дружный отчаянный вопль неуправляемый антиграв на полном ходу протаранил-таки стену. Но вместо ожидаемой бетонной преграды, без малейшего сопротивления, вломился вдруг в податливую… Пустоту?