— От ведь затейники, блин, — покачала головой Марина. — Про маскировку ведущего в город тоннеля — это понятно. Но блин!.. Как вы голограмму-то эту свою в стене вообще различаете? Она ж стена просто — чисто в цвет стена стеной. Ффаффа же мало того, что вход угадала, но ещё и проделала этот фокус на сумасшедшей скорости.

— Да это фамо-фобой как-то выфло, — пожала плечами ощерившаяся крысючка.

— Во-первых, опыт, разумеется, — откинувшись на спинку кресла, с важным видом стал вешать Ччверсс. — Всё-таки Ффаффа не первый раз уже с той парковки в город стартует. А, во-вторых, кроме скрывающей вход в тоннель голограммы, как я уже упоминал, там поток ещё начинается. А для опытного пилота он, как самый яркий маяк. И наша Ффаффа даже с закрытыми глазами просто нутром своим пилотским любой поток за добрый километр способна почуять.

— Надо же. А у меня, признаться, лаже сейчас, когда мы уже внутри летим этого пресловутого потока, никакого интуитивного отклика на чего-то эдакое не ощущается, — призналась Черникина.

— Это потому что Левитация у тебя слабо пока что прокачена, — авторитетно объявил Ччверсс. — У меня, вон, даже с тройкой в этой сфере развития всё равно какое-никакое, но ощущение потока имеется. У Ффаффы же, с аж шестым рангом Левитации, это уже не ощущения, а конкретная фиксация цели.

— Так. Вфем приготовитьфя, — профырчала с центрального кресла крысючка, деловито подхватывая бесхозно болтающийся во время тоннельного перелета рулевой рычаг. — Фейфьяф будет вефело.

И буквально через пару секунд после ее предупреждения наш антиграв вынырнул из тесноты тоннеля на простор очередной пещеры — на сей раз в форме высоченного и длиннющего подземного каньона.

Кстати, таки да, здесь действительно на далеком дне вроде бы плескалась вода. Там протекала походу какая-то подземная речка.

Под сводом близкого, стандартно забетонированного потолка были густо понатыканы мощные лампы освещения (натуральные прожектора), которые вкупе с многочисленными боковыми настенными светильниками (склонов «каньона») создавали в мрачной глухой пещере освещение практически не уступающее уличному, на открытом пространстве, в ясный солнечный день. Обрывистые отвесные стены этого подземного каньона высотой значительно превышали первый грот-парковку у космопорта. Вместо тамошних восьмидесяти ступеней здесь до дна было больше сотни метров точно. То бишь стены каньона были примерно как две застывших в опасной близости сорокаэтажные высотки.

И сравнение с жилыми домами я привел, кстати, ни разу не случайно. Потому как обе стены подземного каньона оказались густо усыпаны рядами однотипных подвесных площадок из натянутых стальных тросов и сваренных кусков арматуры. Добрая половина этих громоздких подвесов служила парковочными местами для сотен оставленных над пропастью антигравов. Тому, что все эти летательные аппараты столь оригинальным манером были «расфасованы» вдоль стен, как товар на магазинных стеллажах, имелось единственное логичное объяснение: где-то рядом, возле каждой навесной конструкции (пустой или с припаркованным антигравом), имелся скрытый маскировочной голограммой вход в реальное жилище-нору гэручи. И этот тривиальный вывод практически сразу же подтвердился, когда в монолите бетонной стены у ближайшей навесной конструкции с припаркованным антигравом вдруг возникла двухметровая затемненная арка прохода вглубь утратившей целостный вид стены. Из арки наружу выбрался толстобрюхий крысюк в элегантном деловом костюме с кожаным портфелем в лапе и решительно зашагал к припаркованному в считанных метрах летательному аппарату. Арка входа за его спиной, стоило гэручи удалиться от него буквально на пару шагов, на мгновенье подернулось сероватой рябью, после чего снова обернулась фрагментом бело-серого бетона, неотличимым от монолита остальной стены. То бишь восстановившаяся голограмма вновь заработала сама собой.