— Мда? А вот у меня сложилось иное мнение. Я что у вас просил? Помочь в маскировке под рабочего, чтобы лично послушать проповедь этого отца Никодима. А что в итоге? Только дошло до нее и ко мне подходит мой агент и говорит, что вся моя маскировка — пшик? Да и иные оставшиеся на проповедь люди косились на меня как на попугая!

— Как на кого? — переспросил Емельян Никифорович.

— Попугая. Птичка такая есть на юге. Очень пестрая и яркая, что наши шуты. На фоне ворон — очень-но сильно выделяется.

Поручик сглотнул и принялся оправдываться.

— Господин штабс-ротмистр, но вы ведь сами просили только приодеть вас соответствующе. Про остальное ни слова не сказали! Да на это и время нужно. Ту же походку вам поставить, говор… Быстро перевоплотиться — тут навык нужен, а у вас, прошу прощенья, его нет-с, — развел он руками.

— И вы мне о том ни слова не сказали, — лязгнул я голосом. — Почему? Посмеяться надо мной решили? Или испугались в лицо о таком тогда сказать?

Поручик молчал.

— Чтобы впредь подобного не повторялось! — хлопнул я ладонью по столу и обвел взглядом всех четверых моих сотрудников. — Видите, что я что-то упускаю? Так не стесняйтесь — скажите! Вам за то ничего не будет. Но вот за молчание… — протянул я и вновь посмотрел на Емельяна Никифоровича. — Поручик Артюхов!

— Я! — еще сильнее вытянулся мужчина.

— Объявляю вам выговор за нерадивое исполнение своих обязанностей!

— Есть, — выдохнул тот, разом помрачнев лицом.

— На первый раз — устный, — чуть смягчил я тон. — Если повторится — жалеть уже не буду.

После этого мужчина вздохнул с облегчением, да и остальные чуть расслабились.

— А теперь перейдем к субботнему взрыву.

Артюхов, которому я и поручил первичный сбор данных, тут же постарался реабилитироваться.

— Мы опросили, кто посещал этого Пахомова. Гостей у него было немного и чаще они приходили, когда соседи по квартире отсутствовали, но другие жители дома все же сумели описать их. Вот их словесные портреты… — и Емельян Никифорович зачитал описание трех мужчин.

— А последний очень похож на одного из «наших», стоящих на контроле, — вдруг заметил подпоручик Лукьянов. Тут он посмотрел на меня и пояснил свою мысль. — Григорий Мстиславович, помните, вы поручали нам проверить — все ли замеченные в симпатии или работе на эсеров и всяких иных, все еще проживают по своим адресам?

Я кивнул.

— Так вот, этот «черноволосый с цыганской серьгой в ухе и постоянно держащий руки в карманах» — очень похож на Валерия Тарасова. Отчисленного год назад из технического училища студента за его нелестные высказывания в адрес директора училища. Также Тарасов был замечен нами в распространении листовок, агитирующих свергнуть власть. Пока его не трогали, чтобы выявить типографию, где эти листовки печатают, да других агитаторов.