— Еще кого-то кто узнал? — спросил я, когда Борис Васильевич замолчал.

Все лишь покачали отрицательно головой.

— Тогда подготовьте операцию по задержанию этого Тарасова. Я на доклад к полковнику Баратину. Как вернусь — будем брать этого Валеру. Если до моего возвращения спугнете Тарасова… — тут я катнул желваками. — Короче. Если он вас заметит — меня не ждать, брать на месте. Живым! Но лучше вам все-таки его не спугнуть, а там я с вами пойду.

Забрав подготовленный Артюховым отчет, я покинул кабинет. Теперь уже мне предстоит делать доклад.

На удивление Евгений Валерьевич во время моего доклада был спокоен, а операцию по задержанию Тарасова молчаливо одобрил. Я не удержался и перед своим уходом поинтересовался такой реакцией.

— Одним негодяем стало меньше, и даже жертв нет. Сам себя убил — это же воплощенная мечта любого жандарма. Странно, что вы это не понимаете, Григорий Мстиславович, — хмыкнул Баратин.

Такая циничная позиция одновременно была и понятна и слегка царапнула. Все же живой человек был и не глупый — дураку бы не доверили создание бомбы. Этот энтузиазм да в правильное бы русло. Ну да что уж теперь.

Вернулся в отделение я к обеду, где уже сидел задержанный Валерий Тарасов.

— Извините, Григорий Мстиславович, — повинился передо мной Лукьянов. — Это меня он заметил. Чуть не утек, еле догнали.

В комнате подчиненных на стуле сидел и зыркал по сторонам молодой парень в легкой рубашке и грубых серых штанах. Напротив него на столе примостился Артюхов, с интересом крутящий в пальцах маленькое колечко.

— У него нашли, — поднял он колечко, показывая мне. — Простенький артефакт, позволяющий чувствовать направленное внимание. При должной сноровке в обращении с ним, подобраться незамеченным почти невозможно.

— Ладно, — махнул я рукой.

Не удалось мне поучаствовать в задержании лично. Хотел прямо на месте, когда задержанный находится в максимально стрессовой ситуации, провести первичный опрос. С помощью своей магии может даже удалось бы что-то интересное узнать, чего бы человек, готовый к допросу, никогда не сказал. Да чего уж теперь.

— Ну здравствуй, — я обошел стул с Тарасовым и взглянул на бумаги на столе, среди которых оказалось личное дело задержанного. — Валерий Кудимович. Расскажи мне, как докатился до жизни такой?

Параллельно я постарался незаметно для парня активировать между нами канал считывания его эмоций.

— Как-как, — ощерился тот. — Вы же сами меня и сцапали посреди улицы. А мне на работу нужно! Это вы вон в кабинетах штаны просиживаете, а я руками работаю!

В эмоциях же у него — злость и страх.